Ни фига себе у вас игрища. Нет, чтобы там лютики-цветочки… Но фигня вопрос, сейчас я вам покажу опыт и образование моей высшей нервной деятельности.
Загибая пальцы, я начал перечислять. Начал с банального испуга до смерти. Потом удушение косой одной из сидящих в аудитории девушек. Ручка из кармана профессора в глаз. Башкой об операционный стол… В общем, просто и методично перечислял все способы убийства одного человека другим из фильмов. Жалко, тут еще микроволновок нет, а то бы еще и Сигала с его «В осаде» приплел бы.
Наконец, я выдохся и взглянул на доктора. Тот смотрел на меня немного охреневшими глазами.
– Что? Что-то не так? – немного испугался я. А вдруг переборщил, и меня сейчас в психушку прямо отсюда заберут, как маньяка?
– Все в порядке, но, признаюсь честно, ваша фантазия меня впечатляет.
– Да какая тут фантазия! Тысячи лет человечество провело в войнах, так что просто вспоминай, что прочел в книгах, да адаптируй к нынешним условиям, – начал оправдываться я. – Может, попробуем что-нибудь более жизнерадостное?
– Да-да, наверное, вы правы. Давайте с места, – Александр Иванович обратился к аудитории. – Только на этот раз позитивное.
Тут же вскочила какая-то медсестра, как я понял, не выигравшая право выхода в прошлый раз, и звонко крикнула: «Полет!» Зал еще немного пошумел, но потом согласился с предложенным словом.
– Ну, как вам? – повернулся ко мне Арутюнов.
Я снова пожал плечами. Мне все больше и больше не нравилось то, что Егоров молчал и что-то быстро писал.
– Ну, можно пойти на верхний этаж, открыть окно и спрыгнуть, – начал я. – Несколько секунд полета вам обеспечены. Но это так, на остатках прошлого вопроса, – я тут же дал заднюю, а то, в самом деле, маньяк домашнего разлива получается.
– Можно из халатов сшить парашют. Мы же в больнице, так что ниток тут должно быть много, – продолжал я. – Или вместо нитей можно использовать человеческий волос. Или сделать воздушный змей из штор и палок, на которых они висят. Можно встать кружочком и подбрасывать кого-то в воздух. Или раскрутить по принципу пращи и отпустить. В конце концов, можно развести спирт и напиться до «вертолета».
На последних словах аудитория оживилась. Видно, опытные все.
– Итак, – как опытный лектор, Арутюнов чувствовал аудиторию и перехватил внимание, – вы на практическом опыте убедились, насколько широко можно использовать обычные в быту предметы. Кто-нибудь смог придумать больше способов, чем озвучил Вячеслав? Только честно!
Я огляделся. Нигде не было видно поднятых рук. Так-то, знай наших!
– Коллега, разрешите мне, а то мне тоже охота почестей, – внезапно встал со своего места Егоров. Я напрягся. Чего же он там писал такое?
– Давайте в ассоциации? – обратился он ко мне. – Вы же знаете, что это такое?
Я кивнул. Он еще бы пятна Роршаха, или как там его, предложил бы поописывать.
– Самолет? – Танк. – Батальон? – Рота. – Свет? – Радуга. – Радио? – Телевизор, – так мы перебрасывались минут, наверное, десять. Осознавая скудность своих знаний по психологии, я, тем не менее, пытался то отвечать первое, что придет в голову, то, наоборот, максимально далекое. Ну, например, на «солнце» я ответил «бабочка». Больше всего я боялся ляпнуть что-то из другого времени, типа «космос» – «МКС».
Наконец, Егоров прекратил бросаться словами и, радостно улыбаясь, тут же начал снова что-то писать в своем блокноте. Да мать его…
– Милейший Борис Григорьевич, – спас меня Успенский, – не томите уж нас, поделитесь тем сокровенным, что вы так увлеченно переносите на бумагу.
– Да-да, буквально пару минут, – рассеянно ответил ему Егоров.
Внезапно на меня накатила апатия. Видимо, переволновался, и организм, непривычный к таким нагрузкам, начал тормозить. Очень захотелось сесть и ни о чем не думать, и пофиг, распознают во мне попаданца или нет. В конце концов, не убьют же… Так, вколят какой-нибудь галоперидольчик, и все.
Операционный стол был занят пишущим Егоровым, поэтому я просто подошел к ближайшей трибуне и сел прямо в проходе. Ощущение чего-то жесткого под задницей и опоры для спины было настолько восхитительным, что я невольно простонал.
– Что? Вам плохо? – тут же возбудилась сидящая рядом девушка.
– Нет, мне хорошо, – закрыв глаза, ответил я, – но я был бы вам очень благодарен, если вы найдете мне где-то здесь мягкий диван.
– Приходите к нам в ординаторскую! У нас там и диван мягкий, и чай с конфетами есть.