– Вот твой кабель, – Михаил указал на три бухты. Посреди пыльного вертепа их черные, тускло отблескивающие кольца смотрелись просто фантастически.
Я попробовал приподнять одну бухту из самого тонкого кабеля. Нормально так, килограмм пятьдесят, может, чуть больше.
– Тачка есть? А то я как такое к себе упру?
– А зачем? – удивился Михаил. – Приходи, да отрезай себе сколько надо.
– А-а-а… – начал было я и заткнулся. Это не то время, когда народ тырил кабеля и обжигал их для последующей сдачи в металлолом. Да и тут много другого, более интересного потенциальным пионерам.
– Ладно, тогда я сейчас отрежу кусочек и потренируюсь на нашей спальне, – согласился я. – А то что это за сапожник без сапог.
Немного поспорив про необходимую длину кабеля, мы отрезали нужный кусок. Быстренько смотав, я перекинул кабель через голову на плечо, став похожим на солдата со скаткой. В принципе, так можно было и всю бухту разом перенести, вполне подъемно должно быть.
«Итак, вот кабель. Вот проводка, которую надо поменять. Как?» – примерно так думал я, сидя и разглядывая наш закуток. Почему-то мне в голову лезли одни кабель-каналы или штробление стен с последующей шпаклевкой, что явно было не по времени. Не завезли сюда еще «леграндов» и прочих «иеков». Должен быть вариант попроще… Так я сидел и тупил, пока не наступило время обеда. Решив, что дополнительный впрыск питательных веществ мне поможет, сходил на обед. Пока шел назад, понял, что нет, не помогает. А значит, как завещал великий Ленин, надо сменить область деятельности.
Батарейки в высохшие крепления термометра встали как родные. Соединив вместе обе половины и не закручивая скрепляющие болты, я перевернул корпус. Щелкнул выключателем и заметил, как стрелка отклонилась чуть вправо. Ага, кажется, работает. Взял кончик щупа в руки и стал наблюдать, как стрелка поползла дальше. Точно работает, сейчас узнаю, какая у меня температура.
34 градуса и ни градусом больше. Крепко сжимал в руках, совал под обе подмышки, ждал несколько минут – без разницы. В рот решил не совать, потому что и так понятно, что прибору требуется калибровка. Да и мало ли где этот щуп раньше побывал.
Снова разъединил половинки корпуса и начал искать, как производится настройка. После нескольких минут разглядывания потрохов я не обнаружил решительно ничего, что можно было бы изменить. Схема была абсолютно без каких-либо подстроечных элементов. Кажется, сегодня не мой день… Но как-то же его настраивают? Вот не верю я, что врачи пользовались им по принципу «ага, показывает 34, значит, это 36 в реальности». И инструкции нет…
Ладно, термометр, в общем-то, работает, пойду к врачам, может, у них другие есть или инструкция где завалялась. Закрутил половинки, пощелкал еще пару раз выключателем для проверки и на всякий случай освежил в памяти заказчика: «Терапевтическое. Марина Игнатьевна».
С Мариной мы столкнулись в дверях, выходящих на лестницу. В руках у нее была пачка каких-то папок, из которых торчали уголки бумажек разных оттенков серого.
– Ой, Вячеслав, здравствуйте! – она тут же заулыбалась во все зубы. – Уже починили? Как замечательно. Подождите меня, пожалуйста, я сейчас карты отнесу и тут же вернусь.
Проводив взглядом заскакавшую по лестнице медсестру, я скептически хмыкнул и прошел в отделение. Та же планировка, что и в том, где я очнулся. Только тут вдоль стен стоят лавки, на которых сидит куча народу. Ну, и вместо палат больных кабинеты врачей. Я медленно прошелся по коридору. Одна сторона была увешана призывами поступать на курсы медсестер, организовывать санпосты и утверждениями, что врач – друг народа, а сельский – тем более. Согласившись с тем, что необходимо вступать в общество Красного Креста, я развернулся и пошел назад, разглядывая другую сторону. Что такое каззоль и плазмон, я не знал, но плакат утверждал, что это необходимо давать детям. Следующий плакат с ярко-красным малышом утверждал, что наши дети не должны болеть поносом. Поглядев дальше, я увидел, что вся эта сторона была увешана плакатами про детство, материнство и все, с ними связанное. Странно, ни одного антирелигиозного плаката. Ну, там, «Чем лечились? Словом божьим!» и прочее. А я почему-то считал, что с этим делом боролись очень сильно.
Не успел я задуматься над плакатом, предлагающим перед закаливанием посетить врача, как подошедшая сзади Марина потянула меня в сторону ординаторской. Бдительные бабульки проводили нас подозрительными взглядами, но так как мы шли не к врачу, промолчали. Вообще, надо себе тоже халат взять, а то хожу, как не сотрудник…