А вот с дактилоскопией получилось гораздо интереснее. Я, конечно, был в курсе, что пальцы мажут краской, а потом возюкают ими по бумаге, но вот в самом процессе ранее не участвовал. Скучающий мужик в халате, заляпанном черными пятнами, для начала отправил меня мыть руки в стоящей тут же раковине. После мои руки тщательно осмотрели и подвигали каждый палец. Я не сопротивлялся.
Следующим шагом была извлечена банка воняющей краски. Наклонив емкость, мужик вылил чуть-чуть краски на какую-то пластину. Потом валиком, очень похожим на тот, которым я в детстве раскатывал фотографии на глянцевателе, эта краска была сначала размазана по пластине, а потом на чистом листе рядом.
– Иди сюда, становись вот тут и давай правую руку.
Взяв одной рукой меня за ладонь, а второй контролируя нужный палец, меня сначала прокатали по листочку рядом с пластинкой, а потом повторили процедуру, но уже на разграфленной картонке. Каждый палец в своей клетке. Затем снова возюканье валика по пластине, и теперь испачкали мне левую руку.
– Отлично получилось, – сообщили моему конвоиру. – Иди, руки хоть чуть-чуть отмой, а то людей потом пугать будешь, – это уже мне.
Ага, чуть-чуть. Эта проклятая краска после нескольких намыливаний только чуть поблекла, но смываться категорически не желала.
– А спирта у вас нет? – наивно, конечно, но надо поинтересоваться.
– Есть, но заключенным не положено.
– Так я и не заключенный, – оторопело возразил я.
– Ну, какие твои года…
Поняв, что больше смыть не удастся, я помахал руками в воздухе, стряхивая капли. На всякий случай покрутил головой – полотенца тоже нигде не наблюдалось. В принципе, оно и верно – после пары вытираний оно полностью пришло бы в негодность.
– Ладно, паря, пошли, определю тебя на постой, – скомандовал мне конвоир.
– В смысле «на постой»?
– Ну, пока следователь не закроет дело, побудешь у нас в КПЗ, – обрадовали меня. – Но ты не волнуйся, у нас тут быстро. Завтра, край послезавтра суд.
Странно. Я как-то не заметил, когда я из свидетеля превратился в обвиняемого. Или это я сам себе напридумывал? Но если я обвиняемый, то где мои наручники? Или сейчас без них? А «арестованный, лицом к стене, не разговаривать»? Волна вопросов захлестнула меня, и я не заметил, как мы пришли.
– Ну вот, паря, твоя квартира…
Я зашел внутрь. Небольшое помещение, больше похожее на камеру хранения. С трех сторон бетонные стены, а четвертая закрыта сваренной из арматурин решеткой. Внутри за невысокой загородкой унитаз, прямо над которым расположен кран. Прикольно, унитаз вместо раковины. И бачка для смыва не надо – сплошная экономия. Небольшой стол и лежанка. Оба стационарные: сварены из железок, вмурованы в бетон и покрыты сверху досками. Опять разница с тем, что я помнил по книгам: там вроде кровати подъемные были, их на день поднимали и к стенкам крепили. Ладно, побыли в больнице, теперь пора и тюремного быта вкусить. В конце концов, в тюрьмах тоже люди живут. Интересно, а всякие «шарашки» уже ликвидировали или еще нет?
– Товарищ сержант, а кормежка скоро? – я обернулся к разглядывающему меня сержанту.
– Ты, как я вижу, уже сидел? Больно спокойный.
– Не помню, память потерял, – уже на автомате я выдал свою коронную отмазку. В самом деле, а чего это я такой спокойный? Мне же полагается биться о стены, кричать «не виноватая я!» и совершать прочие глупости. Ну, или надо хотя бы сомкнуть руки за спиной и нервно ходить из угла в угол, бурча что-нибудь типа «ну, я им покажу» или «они еще пожалеют».
– Да, товарищ сержант, – окликнул я уже уходящего конвоира, – передайте там, что если ко мне придут на свидание, то меня нету!
– Ага, – кажется, он даже не обратил внимания на мою просьбу. Ладно, шутка и в самом деле не очень.
Я присел на скамью. Спать было еще рано, поэтому я оперся спиной на прогревшуюся стену и уставился на тускло горящую лампочку на потолке.
– Сколько я отрезал, сколько перерезал, сколько лампочек я заменил… – затянул неожиданно даже для себя. И пофиг, что не в рифму, – Я маменьке родной телевизор поставлю… Электрик, нажми на рукоять!
Глава 11
– Эй, певец, ты кто? – внезапно послышалось из соседней камеры. А и в самом деле, тут же явно их много. И с чего мне пришло в голову, что я тут один?
– Электрик, а ты? – ответил я, почему-то решив, что спрашивают про профессию.
– Ништяк, не слышал. А я Жмых, 162-я у меня, – сосед просунул руку через решетку и помахал ей.
– А я свою не знаю, сразу сюда после следователя, – я с трудом просунул руку через свою решетку и помахал в ответ. – А 162-я – это за что?