– Что можем, то и позволяем, – настроение у меня было пока не очень. – И попрошу, не трогайте, пожалуйста, папки, они жутко секретные. Если там что-то потеряется, то мне придется вас съесть.
Чудо в колготках фыркнуло и, пробурчав что-то типа «не очень-то и хотелось», вышло быстрым шагом из комнаты. Вскоре послышался стук открываемых дальше по коридору дверей. Порадовало, что больше воплей не было.
– Ладно, давай одеваться, и в самом деле, пойдем посмотрим, что там за товарищи из Москвы понаехали, – отчаянно зевающий Андрей начал делать некое подобие зарядки.
Одевшись, я подошел к столу и взвесил на руках папки. Каждая с килограмм, а то и больше, а значит, просто так с собой не потаскаешь. Надо будет к Игорю Степановичу обратиться насчет сейфа, ведь должно же быть для таких документов место хранения. Вообще, размах задуманного поражал и разрывал мой разум своими объемами. Согласно плану неизвестного мне НИИ «ГипроСвязь», трасса Москва – Ленинград на самом деле состояла из целых трех кабелей. Когда проект завершится, между Москвой и Ленинградом они будут проложены так, чтобы нигде не пересекаться и не проходить через одну точку. Например, в почтамт заходил только один кабель. Второй должен был зайти в соседнее здание, а третий вообще проходил около железнодорожного вокзала.
Так, с папками в руках я и спустился на первый этаж и, налегая всем телом, открыл скрипучую дверь на улицу. Прямо около входа в здание уже стояло четыре полуторки, а весь тротуар был заполнен множеством громко разговаривающих людей. Судя по обилию пиджаков, начальство здесь присутствовало в значительном количестве.
– Ты чего это тут в таком виде? – ко мне со спины зашел Малеев.
– Так у меня другого нет. Сначала было не нужно, а теперь уже некогда.
– Ладно, тогда просто не маячь на глазах, может, и пронесет.
Что должно пронести, я не успел узнать, так как к Алексею Павловичу подскочил невзрачный мужичок и, ухватив его за локоть, показал куда-то в сторону. Наш самый главный начальник, видимо, этого только и ждал, потому как резко рванул прямо в центр толпы.
Я пожал плечами из-за полного непонимания момента и отошел подальше. Если спросят, то я просто выполняю приказ «не маячить на глазах». Положив папки на подоконник самого крайнего окна на первом этаже, уселся рядом и стал ждать развития событий. Вскоре послышался звук мощного двигателя, и из-за поворота вырулил здоровенный грузовик, весь завешанный красными полотнищами. Они чего, решили тут устроить демонстрацию по поводу приезда москвичей?
Пока грузовик фырчал двигателем, разворачиваясь и паркуясь, в толпе собравшихся начались пертурбации. На передний план выходили костюмированные, причем явно в строгом, но каком-то непонятном для меня порядке, а все остальные оказывались в задних рядах. Внезапно со стороны грузовика раздался грохот чего-то упавшего, и я с удивлением обнаружил, что из него уже получилась здоровенная трибуна, которую тут же оккупировал Малеев.
– Товарищи! Мне выпала большая честь открыть этот митинг в честь начала работ под руководством комитета…
Обалдеть. Не демонстрация, а митинг. Странно, но почему на улице? Неужели внутри стоящих вокруг зданий не нашлось актового зала поприличнее? Я прислушался. Ну вот, еще удивлялся, почему так мало упоминаний Сталина и Партии слышал. Сейчас Алексей Павлович жонглировал фразами и цитатами настолько мастерски, что я прямо почувствовал, что лично Иосиф Виссарионович днями и ночами пинал всех в этой ГипроСвязи, чтобы побыстрее нарисовали проект. А без личного участия секретаря КПСС Калининского райкома вообще ничего бы не получилось – просто никто другой не обладал такой полнотой знаний и умений, как у него. Даже Ленин умудрялся одним мудрым взглядом с портрета предостерегать всех от ошибок. Один оратор сменял другого, аплодисменты разливались шумным морем в положенных местах, а я все больше и больше начинал уважать профессионализм выступающих. Ведь надо же, столько слов и фраз, а о сути проекта не было сказано ни слова. Никакой шпион не догадается, о чем именно идет митинг. Но вообще, по большому счету такие речуги можно было практически без изменений произносить на открытии какого-нибудь коровника или общественного туалета. Там тоже требуется «углубить», «расширить охват населения» и «сделать так, чтобы капиталистический мир завистливо глядел нам вслед».
– Товарищ! Тут сидеть нельзя! – я оторвался от созерцания очередного оратора. Ко мне обращался совершенно неприметный мужик. Не высокий и не маленький, не толстый и не худой. В общем, взгляду совершенно не за что зацепиться. Я удивленно покопался в памяти – неужели уже появились службы охраны всяких первых лиц и прочие наружки? То, что у Сталина был, то есть сейчас есть Власик, это я помню. Но в Калинине…