Я плюхнулся за стол и раскрыл папку. Надо же, «Отдел информации областного Комитета коммунистической партии г. Калинина» действительно не зря получал свою пайку. Внутри обнаружилась куча страниц, на каждой был текст в духе «Совхоз „Ударник“ сообщает о подготовке к осеннему посеву озимых сортов пшеницы, ржи и других культур». Ниже была краткая справка, что это за совхоз, в каком он районе и кто у него председатель. Видимо, как это окончательно формировать перед выдачей в эфир, оставлялось на совесть редактора.
Быстро перелистав содержимое, я проговорил случайно выбранное сообщение и прикинул длительность. В принципе, на полтора часа неспешной болтологии должно хватить. Если чего, то с меня взятки гладки – что дали, то и прочитал.
Стоп! А где про ночные тусовки? Я еще раз быстренько пролистал содержимое. Не вижу.
– Алексей Павлович! А про ночное почему ничего нет? – проорал я в воздух, зная, что Малеев где-то рядом.
– Решают еще. Как решат, я тебе сообщу, – он показался в дверях. – Пошли, пора уже.
Хмыкнув от такой непосредственности в политике эфира, я прошел в соседнюю комнату.
Огляделся, еще раз посмотрел на здоровенную табличку «Студия» на двери. Где микшерский пульт? Где специально заглушенное помещение для диктора? Где хотя бы табличка «Тихо! Идет эфир»? Здоровенный стол, на котором стоит огромная пилюля микрофона и рядом ящичек с парой крутилок около стрелочного индикатора. Судя по нарисованным кисточкой надписям «Громк. микр.» и «Усил.», это микрофонный усилитель. Или предварительный для станции, что, в общем-то, одного поля ягоды.
– Ты, паря, главное, не перешкаливай, и все получится хорошо, – обратился ко мне пожилой и сухощавый мужичок, мнущий в руках папиросу, – а уж я все остальное обеспечу.
– Михалыч, заведующий аппаратной, – ответил на мой невысказанный вопрос Михеев.
– Тогда остался один вопрос: что значит «не перешкаливай»? – я пожал мужику руку.
– Ну, говоришь в микрофон и видишь, стрелка дергается. Вот говори так, чтобы показания были не больше во-о-от этого уровня, – он показал пальцем.
Ага, все понятно. Если орать громко, то получаем сигнал большой амплитуды и затем перегрузку усилителя с хрипами и стонами на выходе. А автоматической регулировки нет или еще не придумали? Надо будет потом поинтересоваться – схема-то там простая.
– Так, пять минут. Михалыч, давай, заводи систему, – Михеев еще раз поглядел на часы. – И все, всем долой с поля!
Я глядел на медленно скачущую секундную стрелку на настенных часах и пытался войти в рабочий режим. Нет никакой станции, нет никакого следователя, нет никакого недосыпа. Есть старая добрая трансляционная установка с ожидающими нового рецепта медсестрами. Нет пластинок – не беда, зато вон думать, о чем говорить, не надо. А стул тут даже удобнее. И помещение побольше, дышится легче. Я наклонился к микрофону.
– Внимание! Говорит Калининская радиостанция имени Феликса Эдмундовича Дзержинского! У микрофона Вячеслав Брянцев…
Вообще, зря я волновался. Как бы это банально ни звучало, но опыт не пропьешь. Чтобы не напрягать связки, я склонился к микрофону поближе и вещал про подготовку урожая, заготовку леса и выданные сверх плана километры волокна. Проценты, тонны и кубометры шли нескончаемым потоком. Наконец в папочке закончились листочки, и я почувствовал, как внутри поднимается теплая волна.
– И на этом я завершаю сегодняшнюю передачу. Жду вас завтра около приемников в это же время.
Фуф, еще одна вершина взята! Я откинулся на спинку стула, борясь с внезапно накатившейся слабостью. Дождавшись отмашки Михалыча, я с трудом поднялся со стула и, с трудом двигая затекшими ногами, вышел в коридорчик. А где благодарная аудитория? Я заглянул в редакторскую.
– Хорошо, очень хорошо, – Малеев помахал рукой, приглашая меня зайти. – В самом начале было немного шероховатостей, но потом выправился.
– Алексей Павлович, разрешите, я схожу до столовой, поем чего-нибудь? А то уже почти сутки ничего не ел, да и то тогда просто перекус был.
– Давай, а потом сразу сюда, будем вместе думать, как решить все накопившиеся проблемы, – он вернулся к чтению очередной бумажки.
Еда! Стоило мне подумать о ждущих меня калориях, как ноги сами меня понесли по уже знакомому маршруту. Только усилием воли заставил себя завернуть во встретившийся по пути туалет и хоть немного привести себя в порядок. Ведь не просто в столовую иду, а к благодарной аудитории.
– Брянцев? Минутку, – на спуске в переход к столовой меня остановил незнакомый мужик в пиджаке и махнул очередной книжечкой в красной обложке. – Следователь Коврижных. Мне необходимо с вами пообщаться. Пока без повестки, – он сделал многозначительное лицо, явно пытаясь придать весомость своим словам.