– Это что тут такое? – раздалось от входа в столовую. Я повернул голову. В дверях стоял тот самый мужик, который ночью спрашивал меня о том, все ли закончилось.
– Производственная гимнастика. Или не мешайте, или присоединяйтесь, только молча, – скомандовал я ему.
Как я говорил раньше, самое главное в нашем деле – не заржать. Вид стайки бегемотиков в белом, старательно двигающих похожими на сосиски руками, редко кого может оставить безучастным. Однако стадия «они для меня» завершилась и теперь «я для них», поэтому я засунул свое мнение глубоко внутрь и отрабатывал хорошее отношение.
– И теперь тянемся, только не сильно, не надо заставлять свой организм… – вернулся я к своим подопечным.
Надо же, мужик не полез в бочку и, пристроившись чуть сбоку, начал повторять вместе со всеми. Поварихи поначалу косились на него, как газели на льва на водопое, но постепенно успокоились.
– …И закончили! Вы молодцы, смогли одолеть все упражнения, – я соскочил со стула и принялся обуваться.
– А вообще, здорово, что такое придумал. Надо же, небольшая зарядка посреди дня и ощущения в организме уже другие, – надевая пиджак, ко мне подошел мужик и протянул руку. – Петр Георгиевич Грачев, секретарь обкома партии.
– Вячеслав Владимирович Брянцев, электрик, – ответил я. – Только это не мое изобретение. Я про него в каком-то медицинском журнале прочитал, когда в больнице работал.
– Стоп! – он внезапно замер. – Так это ты сегодня на радио был?
Я кивнул.
– Ну надо же! – он восхищенно посмотрел на меня. – Наш пострел везде поспел! То есть вечерами ты аварии устраняешь, а по утрам диктором на радио подрабатываешь?
– Ну, так получилось, – внезапно я засмущался от неожиданной похвалы. – Просто некому было подменить.
– Ну и как тебе наше радио?
– Вам честно или чтобы не обидно было? – ответил я, предварительно оглянувшись и убедившись в отсутствии греющих уши.
– Конечно, честно, по-коммунистически! – он рубанул рукой в воздухе.
– Ладно, вы сами этого хотели, – я глубоко вдохнул, будто собираясь глубоко нырнуть. – Скучное, малоинформативное и не решающее ни одной поставленной перед ним задачи.
– Так, пойдем-ка ко мне, – он внезапно стал очень серьезным и, повернувшись, жестом пригласил за собой.
– Там меня следователь ждет, – на всякий случай сообщил я ему в спину.
– Ничего, подождет, – кажется, что от холода в голосе сейчас вокруг стены изморозью покроются.
Широкими шагами, буквально через три ступеньки, мы взлетели на верхний этаж.
– Малеева ко мне. И меня нет, – бросил секретарше Петр Георгиевич.
– Он на радиостанции, в редакторской был, – вклинился я.
Секретарша на автомате кивнула и потянулась к телефонной трубке.
Глава 22
Вообще, сверху открывается хороший вид. Площадь, за ней дома, а где-то вдалеке совсем чуть-чуть виднеется река. Сразу чувствуется простор, и хочется совершить что-нибудь героическое. Я стоял около окна в кабинете Грачева и лениво наблюдал за пешеходами. Сам же Петр Георгиевич сидел за столом и что-то быстро черкал в раскрытом ежедневнике.
– Петр Георгиевич, вызывали? – в дверь просочился Малеев.
– Вызывал, – мрачно ответил хозяин кабинета. – Заходи и закрой за собой дверь поплотнее.
– Повтори, что ты мне сказал внизу! – это уже ко мне.
– Хорошо. На вопрос «Как тебе наше радио?» я ответил: «Скучное, малоинформативное и не решающее ни одной поставленной перед ним задачи». Но вы сами просили ответить честно и по-коммунистически.
– Видал? – глядя на стремительно бледнеющего Малеева, он кивнул на меня. – Может, объяснишь?
– А-а-э… – Алексей Павлович беспомощно хлопал глазами.
Нет, так не пойдет, а то схватит кондратия прямо тут, и с кем мне потом работать?
– Вообще-то, в этом виноваты вы, – подойдя к столу, я взял графин и начал наливать воду в стакан.
– Что? – Грачев повернулся ко мне.
– Повторяю, в этом виноваты вы, – я протянул стакан с водой Малееву. – Ну, может, и не только вы, но тогда я извинюсь.
– Нужны мне твои извинения, – он постарался переключиться. – Обоснуй.
– Кто у нас рулевой? Партия! Кто у нас указывает, что говорить? Партия! Кто у нас указывает, когда и как говорить? Опять партия! – я сознательно начал копировать манеры хозяина кабинета и вовсю рубил воздух рукой. – На долю Алексей Павловича остается только решение вопроса «через что говорить».
– Все верно. И чем же тебе не понравилась, к примеру, сегодняшняя передача? Хорошо же получилось!