– Да хреново все получилось. Никому не нужное сотрясение воздуха. Нет пользы!
– Я тебя сейчас без всяких следователей за такие слова шлепну! – он начал шарить по боку.
Так, кажется, перебор. Ладно, надо снизить градус, а то и в самом деле до суда не доживу.
– Ладно, но чур, расстрел только через пять минут, – я вышел на середину комнаты.
– Мы вчера вместе были, так? И представьте себе Марфу Митрофановну Сидоркину, крестьянку хрен знает какого колхоза. Вот заходит она домой после утренней дойки и включает радиоприемник. Оттуда ей рассказывают про удои, озимые и прочие проценты. Хорошо же? – Оба мужика в ответ синхронно кивнули.
– Хрен там! Свекровка или там сватья, приехавшая из города с ночной смены, ей шепотом сообщила, что ночью войска были и ездили туда-сюда. И все – у нашей колхозницы единственная мысль: «Как бы не было войны!» А мы продолжаем про километры кубометров. И что в итоге? – я развел руками в жесте «ну надо же, не ждали».
– А в итоге, измучившись неизвестностью, она сегодня вечером заставит мужа настроить радиоприемник и там… – я зажал нос и продолжил гнусавым голосом: – «Говорит Би-би-си. Вчера в Калинине произошла попытка вооруженного государственного переворота, в результате есть множество жертв. Идут многочисленные аресты. Подробности в следующих выпусках».
– Ах ты, вражина… – начал вставать Грачев.
– Стоять! – я рявкнул на него изо всех сил. – Ведь надо было сказать всего лишь пару слов, и все было бы по-другому!
– Вот предположим, что нужное было сказано и… – я крутанулся вокруг своей оси и встал в классическую ленинскую позу, вытянув правую руку вперед. – «Дорогие радиослушатели, сегодня ночью у нас были проведены внеплановые совместные учения войск и органов государственной безопасности. При отражении атаки условного противника на органы власти все подразделения показали великолепное владение воинской наукой и образцовую взаимовыручку». Стоит ли говорить, что за короткое время условный противник оказался повержен? Думаю, вы согласитесь с тем, что по результатам учений все задействованные части совершенно заслуженно получили оценки «хорошо» и «отлично».
– И про награды отличившимся добавить. Разницу в результатах можете додумать сами, – я устало присел прямо на стол. – И так везде у нас. Все, я закончил. Теперь можете арестовывать и расстреливать.
– А, да, чуть не забыл! Поймите, наконец, что радио – это не трибуна, это инструмент другого формата, – я пару раз вздохнул, пытаясь успокоиться. Вот кто бы сказал, с чего меня так понесло…
– Откуда ты такой умный взялся? – передо мной стоял заметно успокоившийся Грачев.
– Как и все… Из одного места… – напряжение потихоньку оставляло меня, заставляя пальцы мелко дрожать.
– Вячеслав потерял память в результате железнодорожной аварии. Работал в больнице у Успенского, потом я перевел его к нам. Допущен к государственной тайне, – тут же выдал справку оклемавшийся Малеев.
– Ладно, тут мы недоглядели, согласен, оргвыводы будут сделаны. И что ты предлагаешь делать для исправления ошибки? – надо же, как ловко ответственность перевел. Настоящий руководитель.
– Ну, завтра первым выдадим что-то типа того, что я сочинил сейчас. А потом постепенно сменим формат передачи. Я просто возьму за основу то, что делал в больнице, и все. Тамошний результат вон Алексей Павлович знает, – я мотнул головой.
– Да-да, это стало одной из причин перевода его к нам, – поддакнул Малеев.
– Хорошо! Что тебе надо для этого? – Грачев явно решил не откладывать дело в долгий ящик.
– Для начала нужен куратор от партии, – я принялся загибать пальцы. – Но только толковый, чтобы прямо в режиме реального времени мог поправить диктора, без кучи согласований и оглядок.
– Еще нужен проигрыватель с самыми популярными пластинками, – второй палец загнулся. – В эфире музыку пускать будем.
– Пара… или даже лучше три магнитофона с запасом пленки. На один будем передачи писать для последующего контроля и изучения соответствующими товарищами. А два других – для репортажей и записи событий.
– Ну, а еще надо девушек, и побольше, – я сжал ладонь в кулак. Ну а чего, если раскатывать губу, так раскатывать.
– А девушек-то тебе зачем? – усмехаясь, спросил Петр Георгиевич.
– Чтобы было кому к микрофону встать. Вот Нина исчезла, а завтра меня в подворотне стукнут по башке, и что делать будете? – напротив, я был совершенно серьезен.
– Нда-с, опять ты прав! – он пристукнул ручкой по листу, тут же посадив здоровенную кляксу. – Но где я тебе их возьму?
Я развел руками в безмолвном жесте. Дескать, ты начальство, ты и обеспечивай ресурсами. Хотя если прижмет, то можно накидать вариантов из будущего.