Так и повелось, что дом служил сменяющимся поколениям семьи как на духу, хоть с каждым годом всё больше заботы и сил требовал: где доску прибить, где щель прикрыть…
Другие избы, построенные примерно в то же время, в которое строил прапрадед, довольно сильно прогнили и развалились, а дом Русаны и отца незыблемо стоял, словно памятник рода: непоколебимый, старинный, родной, наполненный духом любящей семьи.
Проворно покончив с остальными утренними делами, Русана взяла плотно набитую корзину с грязным бельём и направилась к речке.
Идти было минут десять спокойным шагом сквозь тонкие березы, бросающих спасительную тень против палящего солнца.
По дороге Русане встретились две соседки, самые видные сплетницы на деревне, следующие от речки:
— Русана, слыхала, — начала разговор одна из них, та, что полнее, — Дворянин на днях приедет.
— Да не один, а с сыном своим! — подхватила вторая соседка.
На лицах женщин Русана заметила искренний восторг и благоговение. Хотелось, было, не отвечать, да только как, когда они узкую тропку перегородили?
— Не слыхала, Марья Петровна. — спокойно ответила Русана, обращаясь к полной женщине и ставя корзинку с бельём на землю.
— Как-же так, дитятко! Молва уже давненько ходит, — Марья Петровна театрально воскликнула и порекомендовала, — Ты прихорошись к приезду барина, глядишь заметят, да в дворянский дом заберут служить.
Худая женщина, Настасья Олеговна вторила:
— Служить! При барском-то доме! Только подумай каков шанс! Опыта наберешься, да жениха побогаче найдешь, средь прислуги.
— Не то, что здешние оголтелые женишки, — добавила Марья, — Ты подумай, девочка, терять то нечего.
С этими словами Марья и Настасья подняли свои корзинки, переглянулись и освободили путь Русане.
— Спасибо, подумаю… — ответила Русана, но женщины её уже не слышали, удалившись за раскидистые берёзы.
Хоть барин и следовал проездом мимо их деревушки, всё же остановится должен на день-другой: дорога по всему пути скверная и припасы пополнить надо. О молодом, статном белозубом красавце, разбившем ни одно девичье сердце — сыне барина, слух ходил уже давно, да только куда необразованным деревенским девкам до него? Не ровня они друг другу.
А вот идея попасть в барский дом на службу, звучала как план. Русана долгое время хотела «упорхнуть» из отчего дома, чем не шанс?
Наконец, дойдя до речки без новых ненужных встреч, Русана села на берегу и аккуратно поставила корзинку рядом. Можно было передохнуть пару минут, а потом приступить к стирке.
День выдался на удивление по-летнему жарким. Русана сняла натирающие соломенные лапти и опустила ноги в прохладную речку, отчего гладь воды еле заметно покачнулась, строя равномерные круги, с нежным правильным шелестом лаская, словно успокаивая, натруженные мышцы; ласковый ветер осторожно перебирая распущенные блондинистые волосы, мягко складывал их в локоны; солнце деликатно просвечивало сквозь густые ветви ивы, рисуя тенью замысловатые узоры на красно-белом сарафане девушки.
Уморившись за день, Русана опустилась на зелёную траву, позволяя травинкам щекотать руки, и закрыла глаза.
Светлую голову заняли неприятные думы: сколько еще отец сможет отказывать в замужестве желающим? Вдруг, однажды сломится его решимость под сладкими речами богатого, обрюзгшего купца? Скоро и молва по деревне нехорошая пойдет, и репутация отца не остановит: мол, девке семнадцать лет, а замуж не берут. Не прокаженная-ли часом?
Не боялась Русана на себя людские сплетни навлечь, а вот на отца…
В круговороте вопросов Русана сама не заметила, как задремала.
Прошел час…Или два…
Из плена Морфея девушку пробудил хлесткий ветер, холодными порывами бьющий по телу, путающий подол сарафана.
Тихий поток воды превратился в бурную, морозную, серо-коричневую реку.
Солнце скрылось за густыми, плотными тучами, низко нависшие над головой.
Бывало, что погода портилась резко, чаще весной или осенью, но лету несвойственно иметь столь противоречивый характер. На памяти Русаны подобного никогда не случалось.