— Да-а-а… — Сергей заправил выбившуюся мокрую прядь волос за ухо, — Семье почти все деньги сразу отдал. Жена на лекарства малым их пустила, — он призадумался, а после добавил с тенью надежды, — Я же вернусь, они и глазом моргнуть не успеют. В прошлый раз так было. Секунды не прошло. И в этот так же будет.
— Сколько в первый раз там проторчал?
— Хм… — он почесал подбородок, проводя пальцами по жесткой светлой щетине, — Год. Да, год и месяц.
— Тяжело было…Возвращаться?
— Тяжелее было на самой миссии, вот что я скажу. А потом, как дома оказался, неделю первую не понимал, что происходит, — вздохнув, Сергей потянулся рукой в сумку, висящую через плечо. Лариса успела заметить, что напарник, пока говорил, достал какой-то предмет, ровно помещающийся в его ладонь, — Зато потом вернулось на круги своя…Но, ты не подумай, я не говорю, что было просто. А то понадеешься за зря. — повернувшись к женщине лицом с хитрым прищуром, он спросил, — Яблоко будешь? — раскрыл ладонь и показал красное, наливное, — Бери пока дают. Беги, когда бьют, — подмигнул Сергей и подкинул фрукт в воздухе в сторону Ларисы. Не высоко, что бы она поймала.
Женщина ловким движением схватила яблоко левой рукой и с искренним детским восторгом улыбнулась напарнику:
— Где стащить успел?
— А кто сказал, что я стащил? Так…Позаимствовал… — двигал бровями Сенечкин.
— Ха! — с саркастическим сомнением Лариса протерла рукавом накидки сочный, яркий плод, затем поднесла к носу, вдыхая незнакомый аромат, — Пахнет…Сладко.
Она никогда не видела настоящего яблока. Его круглая форма и насыщенный красный цвет завораживали внимание, а запах…Еще дома, изучая историю человечества, она часто встречала незнакомые названия: фрукты, овощи, мясо — все то, что для человека её поколения и социального статуса было недоступно, манило, привлекало, и вот теперь, она могла совершенно свободно насладиться ароматом и откусить сочный плод.
Сенечкин легонько подтолкнул ее руку локтем, как-бы поторапливая:
— Ты кусай-кусай, не бойся. Главное, за раз весь не съедай. Аллергия иль еще чего может быть с непривычки.
Лариса покрутила фрукт в руках со всех сторон, и, решительно откусила, в ту же секунду услышав хруст спелого плода, почувствовав сок, стекающий по подбородку и сладость мякоти, заполонившую рот. Женщина вытерла рот все тем же рукавом, который минуту назад протирал яблоко, и сделала второй укус. Предвкушающий, знающий, дарящий вторую волну наслаждения. С нескрываемым восторгом она кинула быстрый взгляд на напарника, который с интересом следил за её выражением лица:
— Знаю, что ты хочешь мне сказать, — иронично приподняв брови, Сенечкин спародировал её голос, — Спасибо, дорогой мой, и самый лучший напарник, Сергей! — в следующую секунду оба товарища уже смеялись в голос.
Окружавшая их пасмурная погода, полуразбитая телега, пугающее будущее — не смогли испортить такой простой, но необычный момент. Даже находясь на неизвестной территории, до ужаса в непривычной ситуации, можно найти особенную прелесть, тот самый момент, который будет вспоминаться еще не единожды долгие годы. Момент первого сближения с человеком.
Просмеявшись вдоволь, Лариса решилась на волнующий её вопрос, возвращая Сергея в реальность:
— Думаешь, первая группа уже на месте? — женщине, по привычке, очень хотелось закинуть ногу на ногу, но, в таком случае, она наверняка бы слетела с козел головой вниз, прямиком на влажную почву улегшейся проселочной пыли.
Дождь закончился, что позволило напарникам скинуть мокрые капюшоны, но солнце еще не вышло из-за серого неба. Такая погода напомнила Ларисе Петербург, к котором она была всего лишь один раз, и то по спецзаданию Корпуса. Город четко отпечатался в памяти тогда еще двадцатисемилетней девушки, как вечно, серый, гнетущий…Давящий. Куда больше по нраву ей была Москва. Хотя, надо признать, и последнюю далеко не всегда освещали теплые солнечные лучи.
— Да. Думаю, они добрались. Ты это…Брось пока что эти разговоры о работе. Наговоримся еще, — без злости, больше с просьбой протянул Сергей, — Посмотри лучше какая природа окружает, — Сенечкин провел левой рукой по вдоль горизонта, переводя внимание Ларисы на окружающие их деревья, зеленую траву, голубое небо, — Никто из наших такой не видел. А мы видим сейчас. Считай единственные!