Что это было?
Лишняя глава
«Вечером 21 июня все члены Политбюро ЦК ВКП(б) находились в кабинете Сталина. В огромной комнате с высоким сводчатым потолком, со стенами, обшитыми в рост человека светлыми дубовыми панелями, за длинным столом, покрытым зелёным сукном, разместились Молотов, Ворошилов, Маленков, Берия и другие. В кабинете стояла напряжённая тишина. Все ожидали, что скажет Сталин. Он же с незажжённой трубкой в руках медленно прохаживался по длинной ковровой дорожке… Наконец, Сталин заговорил: «Обстановка обостряется с каждым днём, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны Германии… Скажите, товарищ Тимошенко, сколько войск у нас расположено в западных приграничных военных округах?» (60)
Каюсь — всякий раз, прочитав такое, я испытывал приступ жгучей (и где-то даже недостойной) зависти. Ну почему? Почему ИМ всем так можно — а мне нельзя? Почему я должен месяцами слепить глаза, уточняя номера полков и точную дату их выдвижения к высоте 238/6?
И вот только сегодня до меня наконец дошло — можно! Кто сказал, что нельзя?
ИТАК:
Вечером 21 июня 1941 г. в кабинете Сталина, в огромной комнате с высоким сводчатым потолком, со стенами, обшитыми в рост человека светлыми дубовыми панелями, за длинным столом, покрытым зелёным сукном, сидело два человека: нарком обороны СССР Тимошенко и начальник Генерального штаба Красной Армии Жуков. В кабинете стояла напряжённая тишина. Сталин с потухшей трубкой в руках медленно прохаживался по длинной ковровой дорожке. В дальнем углу кабинета поблёскивал стёклышками пенсне Берия. Наконец, Хозяин заговорил:
«Надо запомнить самое важное — философию Ленина. Она не превзойдена, и хорошо было бы, чтобы наши большевики усвоили эту философию, которая в корне противоречит обывательской философии. Почему нэмэцкие генералы прислали к нам этого фельдфебеля? Потому, чито они бояться мощи Красной Армии и хотят спровоцировать нас на преждевременный переход в наступление. Поэтому они и прислали нам перебежчика с ложным сообщением о том, что война начнётся завтра. Это они хотят, чтобы мы начали войну завтра, чтобы мы перешли в наступление до завершения отмобилизования армии, до завершения сосредоточения войск, до того, как фронт резервных армий товарища Будённого выйдет к Днепру. Вот чего хотят немецкие генералы, и вот на чта ви, таварищ Жюков, хотите спровоцировать Центральный Комитет. Но Центральный Комитет партии большевиков не так-то легко спровоцировать, кок об этом думают наши враги…
Почему мы нэ далжны верить этому перебежчику? Потому, чито Гитлер нэ такой дурак, чтобы не понять, что Советский Союз — это не Польша, это не Франция, это даже не Англия и все они, вместе взятые. Гитлер знает, что перегруппировка немецких войск к нашим границам ещё далеко не закончена. Она, можно сказать, только началась по-настоящему две недели назад. Такими силами, какие немцы сосредоточили на Востоке, можно было наступать на Францию — хотя и против Франции они собрали больше авиации — но не на могучий Советский Союз. Теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь Гитлер не рискнёт начать наступление прежде, чем соберёт у наших границ 200–220 дивизий. Гитлер не рискнёт начать наступление без мощной авиационной поддержки. Кто силён в воздухе — тот вообще силён, и он это тоже понимает. Пока же силы немецкой авиации, сосредоточенной на аэродромах бывшей Польши и Восточной Пруссии, не идут ни в какое сравнение с нашими ВВС. Гитлер не такой дурак, чтобы пуститься на авантюру.
Поэтому мы должны, не поддаваясь ни на какие провокации, завершать стратегическое развёртывание нашей армии. Как вы уже знаете, в понедельник, 23 июня, будет объявлена всеобщая мобилизация. Авиация западных округов начнёт операцию по уничтожению немецких самолётов на аэродромах и разрушению коммуникаций в оперативном тылу противника. Мы не позволим немцам собрать у наших границ 200 дивизий. Если авиация хорошо поработает, мы сможем начаты «Грозу» не позднее 1 июля, имея при этом значительное превосходство в силах. Бить врага надо крепким кулаком. То, что вы сейчас предлагаете, это просто толкнуть немцев растопыренной ладонью. Центральный Комитет на такую глупость не пойдёт…»
Сталин замолчал, подошёл к столу, открыл коробку папирос «Герцеговина Флор». Жёлтыми прокуренными пальцами разломил несколько папирос, набил трубку, неспешно закурил. Мёртвая тишина висела под высоким сводчатым потолком. Пенсне Берия засверкало ещё ярче. «Мы Вас слушаем, товарищ Жюков, — Сталин снова мягко зашагал по ковровой дорожке. — Чито Вы можете сказать в своё оправдание?»