Никакая армия во Второй мировой войне (за одним известным исключением, случившимся летом — осенью 1941 года) не могла наступать безостановочно. Надеюсь, внимательный читатель запомнил цифру в 1 килотонну гаубичных снарядов, которые по советским нормативам надо было израсходовать на подавление огневых средств одной пехотной дивизии вермахта. Но крупная наступательная операция фронтового масштаба предполагает уничтожение не одной, а нескольких десятков дивизий противника. И вести огонь по противнику предстоит не только гаубицам, а ещё и пулемётам, миномётам, дивизионным, противотанковым и зенитным пушкам. Следовательно, в район сосредоточения и развёртывания наступающих войск надо подать десятки и сотни тысяч тонн снарядов, мин, патронов, авиабомб, продовольствия, горючего (на «Курскую дугу» было доставлено более 9 тыс. эшелонов — не вагонов, а именно эшелонов — с боеприпасами). Эти циклопические горы деревянных зарядных ящиков надо подать железнодорожным транспортом на установленные планом операции станции снабжения, выгрузить из вагонов, загрузить в автомобили, довезти до огневых позиций каждой батареи… Вот поэтому войны середины XX столетия шли в «частотно-импульсном режиме»: один — два месяца накопления ресурсов, затем — месяц наступательных боёв, и всё повторяется снова. Вот во время этих абсолютно неизбежных оперативных пауз и должен был производиться средний и капитальный ремонт уцелевших и пока ещё ремонтопригодных танков.
В реальности 1941–1945 годов это происходило так:
«В ходе боёв поступление в части танков с заводов было явлением крайне редким. Поэтому восстановление повреждённой бронетанковой техники в ходе сражений и быстрый возврат её в строй являлись наиболее существенным источником восполнения потерь в танках. Например, в 3-й Гвардейской танковой армии в Львовско-Сандомирской операции (лето 1944 г.) количество отремонтированных танков и САУ значительно превышало число боевых машин, имевшихся в танковой армии к началу операции. Иными словами, в течение одной операции каждый танк (САУ) выходил из строя два-три раза (здесь и далее подчёркнуто мной. — М.С.) и столько же раз снова возвращался в боевые порядки частей и соединений…
…Анализ данных потерь танковых армий в 11 наступательных операциях позволяет отметить ряд важных моментов в рассматриваемой проблеме.
Во-первых, безвозвратные потери танковых армий в наступательной операции продолжительностью в среднем 15–20 суток составляли около 25 % первоначального количества танков и САУ, а общие потери — около 82 %.
Во вторых, боевые машины, подлежащие восстановлению, составляли до 70 % общих потерь (т. е. 57 % от первоначального количества танков. — М.С.). В числе машин, подлежащих восстановлению, было примерно 70 % танков и САУ, вышедших из строя по боевым повреждениям, и 30 % (т. е. всего 17 % от первоначального количества — М.С.) вследствие застревания и технических неисправностей… Процент танкоремонтов к числу танков и САУ, имевшихся к началу операции, составлял от 115 % (Белгород-Харьковская операция, 1-й Гв. ТА) до 221 % (Висло-Одерская операция. 2-я Гв. ТА). (38, стр. 718–219)
Это отрывки из многократно цитированной выше монографии «Танковый удар». Автор — генерал армии А. И. Радзиевский, начальник Военной академии им. Фрунзе, в годы войны — начальник штаба 2-й Гвардейской танковой армии. Среди великого множества других документов и фактов в монографии А. И Радзиевского приведены и весьма важные для понимания причин и обстоятельств «танкового падежа» июня 1941 года данные о потерях личного состава танковых армий в сражениях 1943–1945 гг.
«Потери танковых армий за время проведения наступательных операций колебались от 7,2 до 24,9 % численности личного состава к началу наступления. В частности, 3-я Гв. ТА потеряла в Лъвовско-Сандомирской операции 14,5 %, а 4-я ТА — 10,8 % от первоначальной численности личного состава, 2-я ТА в Брестско-Люблинской операции — 10,2 %. Безвозвратные потери составляли от 16 до 30,8 % от общих потерь (самыми тяжёлыми были безвозвратные потери 1-й ТА в Белгород-Харьковской операции — 6,0 % от первоначальной численности личного состава. — М.С.) Следует особо подчеркнуть, что примерно 90 % потерь составлял личный состав мотострелковых подразделений и частей. Танкисты же несли меньшие потери… Соотношение между боевыми потерями танков и САУ и потерями в личном составе в наступательных операциях составляло 1:6 (Висло-Одерская, Проскуровско-Черновицкая), 1:4 (Львовско-Сандомирская. Берлинская)». (38, Стр.242)