Второй раз за последние десять минут приняв план «что будет, то будет», я, наконец, заставил себя сделать шаг вперед, затем еще один и, наконец, через несколько шажков прошел кухню и очутился в прихожей.
Здесь было совсем темно, и я стал осторожно двигаться наощупь. Обои в прихожей, похоже, были дешевыми, так как при малейшем прикосновении к ним раздавался неприятный шуршащий звук, но не касаться их было нельзя. В любом случае, если в квартире кто-то и был, то я себя обнаружил уже сто раз.
Прошмыгнув рядом со знакомой входной дверью и повернув направо, я очутился в комнате. Здесь было чуть светлее. Стараясь не смотреть на диван, я подошел к окну и раздвинул шторы. Комнату озарил слабый утренний свет. Только сейчас я осмелился посмотреть на диван. Большой полиэтиленовый сверток был по-прежнему там. Теперь я отчетливо почувствовал неприятный запах, природа которого была мне ясна. Обрадовало меня только то, что Веры в квартире я не обнаружил. Может, она жива? Эта мысль меня приободрила. А может, ее оставили лежать на лестничной площадке? Глупости. Сейчас уже часов шесть утра, ее бы обнаружили еще вчера вечером, и здесь было бы полно милиции.
Теперь оставалось найти то, за чем я сюда вернулся. Присев, я стал выискивать брошенные мною вещи – спортивные лосины и свитерок с Микки-Маусом. К моему чудовищному разочарованию, я ничего не находил. Я стал вспоминать, где я переодевался. Перед шкафом. Точно. Подойдя к шкафу и открыв его, я увидел, как в боковой зеркальной дверце шкафа зловеще отразился полиэтиленовый сверток. Я старался не смотреть в его сторону, но глаза сами по себе все время искали его отражение. Наконец, не выдержав, я закрыл шкаф.
Я вспомнил, как в детстве спросил у бабушки, почему в доме покойников занавешивают зеркала. Бабушка мне тогда ответила незамысловато: «Так принято».
Смотреть на завернутый в полиэтилен труп в отражении зеркала очень страшно. Ты повернут к нему спиной, но все равно видишь его и все время ожидаешь, что он вот-вот встанет.
Итак, получалось, что вещей моих здесь нет. Я разочарованно сел на пол, прижавшись спиной к стенке. Прямо передо мной на диване лежала Верина мама, к присутствию которой я уже стал привыкать. Теперь оставалось решить, что делать дальше, так как план с посещением квартиры Алисы в Василькове решительно срывался.
Чтобы не пялиться все время на труп, я повернул голову к окну и увидел под ним, возле самой батареи, что-то темное. У меня учащенно забилось сердце. Я вскочил на ноги, забыв, что еще несколько секунд назад передвигался буквально на цыпочках, боясь создать лишний шум, и кинулся к батарее.
В кои-то веки мне помогла моя постоянная склонность к бардаку. Я умудрялся разбрасывать вещи где попало и умел создать настоящий хаос на столе из двух листочков бумаги. Переодеваясь вчера в новую одежду, я зашвырнул свои шмотки к батарее, и неизвестно, были бы они еще в квартире, сложи я их аккуратно где-нибудь на стуле или диване.
Из-под выхваченного мною Микки-Мауса на пол выпали Мишины часы. Тут же рядом я обнаружил ключ от васильковской квартиры и свое портмоне с жалкими остатками денег (преимущественно Алисиных). Мне действительно сегодня везло.
Я рассовал все по карманам костюма и, еще раз взглянув на завернутую женщину, вышел в коридор. Остановившись перед входной дверью, я задумался, как лучше выбраться из квартиры: через балкон или через входную дверь. Выбрав второй вариант, я потянулся к замку, но тут же ощутил, что уже давно хочу в туалет. Глупо будет через пять минут бегать по дворам, выискивая, где бы присесть и чем подтереться. Я пошел обратно к прихожей и, пройдя по направлению к кухне, увидел две двери. На одной висело изображение писающего мальчика, на противоположной – моющейся под душем девочки. Я выбрал мальчика.
Туалет оказался настолько мал, что я вынужден был открыть дверь, иначе коленки упирались бы прямо в нее. Какать, осознавая, что в квартире находится труп, не самое приятное занятие, но человек со временем умудряется ко всему привыкать. А вообще, по отношению к туалету можно смело судить о людях. Для кого-то туалет – это не самое приятное, но необходимое учреждение, куда ходят лишь по нужде. А для кого-то туалет, в каком-то смысле, культовое сооружение. В детстве поиск очков, книги или шариковой ручки я обычно начинал именно с туалета, и очень часто мои поиски завершались удачей. Часто с книгой в руках я засыпал прямо на унитазе, и мама подолгу стучала в дверь, пытаясь меня разбудить и уложить в спальне.