– Не задуши ее. Еще рано, – это уже Обухова обращалась к Соне.
Опять послышался шум борьбы и короткий визг соседки.
– Будешь кричать, убью твоего ребенка, – Обухова обращалась к соседке. – Ты сейчас прочитаешь стихотворение, и мы тебя отпустим. Ты все поняла?
– Хто вы таки?!
Крик тут же был подавлен, по крайней мере, я расслышал хрип и кашель соседки.
– Милая, я вижу, ты не понимаешь меня. У меня очень мало времени остается. Соня, держи ее.
Опять раздались шаги в коридоре, и через полминуты Обухова вошла тяжело дыша. В комнате тут же раздался визг и крик: «Видпустыть дытыну!» – подавленный очередным удушающим объятьем Сони.
По скрежету кровати и тяжелому сопению я понял, что Обухова положила спящую девочку соседки на кровать.
– Милая, если не успокоишься, я ее задушу на твоих глазах. Прямо сейчас ты должна вслух прочитать стихотворение. И все. Потом я тебя отпущу. Ты меня поняла?
В ответ ничего не послышалось, и я догадался, что соседка, видимо, кивнула.
– Ложись вот сюда. Рядом с мальчиком на пол. Будешь лежа читать. Так. Выпей это.
– Що цэ?
– Я сказала, пей! Пей давай. Умница. Видишь, жива. Совсем не отрава. Так, милая. Теперь землицей с ситцевого платочка на тебя немножко посыплем. Вот тут и тут. Лежи, милая, лежи. Не бойся. Ничего страшного не происходит. Сейчас прочитаешь стишок и пойдешь спать с дочуркой. Так… – Обухова причитала каким-то маниакальным голосом, а соседка лишь всхлипывала, но была уже полностью подавлена и все выполняла безоговорочно. Вдруг проснулась дочка соседки.
– Мама, ты дэ?
Тут же раздалось шипение Сони и мольба женщины:
– Тилькы ребенку ничого нэ робыть! Ради бога! Умоляю!
– Не бойся, милая, все будет хорошо. Читай стишок. Давай, милая. Начинай. Нет времени.
И я услышал слова, которые должен был произнести сам несколько часов назад:
После последних слов соседки я услышал сухой приказ Обуховой: «Давай», – и истошное сопение женщины – не было никаких сомнений: ее душили. Девочка плакала и все время звала маму. А я, как настоящий трус, сидел в шкафу, облокотившись о труп своего соседа, и не в силах был даже пошевельнуться. Оставалась единственная надежда на то, что всю эту гнусную сцену насилия услышит кто-то из соседей за стенами и как-то отреагирует.
Но случилось, как всегда, самое паскудное. У меня в кармане зазвонил чертовый мобильный.
Возня в комнате на миг прекратилась. Даже девочка перестала плакать. Я ударом ноги распахнул дверь шкафа и выскочил на середину комнаты. Перед моими глазами предстала страшная картина. Возле кухонного стола на спине лежала задушенная соседка, а на ней – животом вниз – тело Шеста. У изголовья двух трупов присела Обухова, Соня стояла чуть поодаль, а девочка сидела на кровати задушенного соседа. И все они с явным изумлением смотрели на меня.
– Беги отсюда! – прокричал я так, что шаг назад сделала даже Соня.
Мой крик был адресован не Соне, а девочке. И тут же я сам кинулся из комнаты в коридор. Вслед я не услышал ни слова, ни крика, похоже, мое появление из шкафа оказалось самым настоящим шоком для Обуховых.
Пришел я в себя только в каком-то темном переулке. Из ниоткуда раздались слова «Агаты Кристи»: «Сегодня хуже, чем вчера.» Я не сразу сообразил, что это вызов на мобильном телефоне.
– Да.
– Витенька, далеко собрался?
Я брезгливо отшвырнул телефон в сторону. Это был голос Обуховой. Откуда она знает мой номер? Я нагнулся к телефону и. блядь, телефон был полностью разбит! Отлично, теперь я еще и без мобильного.
Я брел по ночному городу. Без куртки, без контактных линз, без мобильного телефона. И все время думал о девочке-толстушке, которую оставил в своей комнате наедине с двумя монстрами.
Глава 28
ЖЕЛТЫЙ БЛОКНОТ
17 апреля. Понедельник
«Безумные стихи являются проводниками между телом человека и гулу, который всегда пытается попасть в тело живого человека. Гулу – проклятая душа-призрак, не способная существовать вне биологического организма. Гулу погибает вне тела. Появление гулу.
Гулу появляется на четвертые сутки в непохороненном теле и способен жить в своем родном теле до полного его разложения или до переселения в другой живой организм. Обязательным для появления гулу является частое соприкосновение тела умершего с живым телом матери или любящего его человека – сюзереном. В этот период необходимо проклясть душу умершего путем систематического чтения стиха-образователя. Стих-образователь удерживает душу умершего в организме и способствует ее преобразованию в гулу. Однако с постепенным разложением тела умершего происходит и смерть гулу. Поэтому для оживления гулу необходимо его переселение в другой живой организм.