Устав нюхать зад своего неожиданного спасителя, я плюхнулся на диван и, наконец, выдавил из себя первую фразу:
– Я Витя. Спасибо.
Миша мне ничего не ответил, так как уже был полностью увлечен поиском спиртного. По крайней мере, я так решил, слушая, как бомж позвякивал бутылками в своей бескрайней батарее. Наконец, услышав что-то напоминающее отдаленно звук «хе-хе», я понял, что Миша нашел то, что искал.
– Витька, говоришь, зовут? Давай, Витька, бахнем с тобой за наше волшебное спасение, – с этими словами Миша протянул мне какое-то пойло в пивной бутылке, причем, судя по запаху, это было явно не пиво. Столько дней бороться за свою жизнь лишь для того, чтобы умереть от отравления непонятно чем, было бы глупо. В общем, я не стал искушать судьбу.
– Благодарю, но мне не хочется. Обязательно с вами выпью в следующий раз, – я постарался отказаться как можно более мягко и корректно, чтобы не обидеть бомжа, но получилось все наоборот.
– Не хочешь со мной пить? Брезгаешь, да? Ты брезгаешь? – бомж стал прямо над моей головой и начал размахивать бутылкой. – Со мной еще никто не отказывался выпить! Мне самому все предлагают. А я выбираю, с кем мне выпить, а кого и на хер послать! – Миша продолжал размахивать бутылкой, а меня в этот момент волновали две вещи: чтобы бомж не привлек внимание жильцов снизу и не разлил на меня ту гадость, которую только что предложил мне выпить.
– Михаил, не стоит так переживать. У меня огромное желание с вами выпить, но я сейчас болен. Мне нужны лекарства и совершенно запрещен алкоголь. – Тема лекарств получилась особенно хорошо. По крайней мере, Миша перестал рассказывать повышенным тоном, кто с ним желает выпить, и даже прекратил размахивать бутылкой. На его лице появилось выражение сострадания.
– З-запрещ-щен алкоголь? – Мишу почему-то поразила именно вторая часть моей фразы.
– Именно. Я простужен, но уже скоро выздоровею и обязательно с вами накачу.
Миша продолжал стоять над моей головой и медленно соображал, что делать.
Наконец, отхлебнув из горла и безобразно поморщившись (я увидел его напрочь прогнившие зубы), он сказал:
– Так может, – таво? Я принесу тебе каких порошков? Тока у меня нету денег. А у тебя есть?
Мне не хотелось, чтобы Миша именно сейчас спускался с чердака, – в микрорайоне продолжалась облава, и бомж может привести за собой, пусть и несознательно (вряд ли он вообще что-то сознательно делает), милицию. Но другого выхода избавиться от назойливой вонючки я не видел.
– У меня есть, – я достал портмоне, отсчитал двести гривен и протянул их Мише. – Мне нужны джинсы, футболка, свитер и аспирин. Одежду можно купить на секонде, там будет недорого. Сдачу оставьте себе.
Миша смотрел обалдевшим взглядом на две протянутые ему купюры. Он перестал даже моргать.
– Да я. Да меня все тут знают. Я никогда. Эт ты, Витек, молодец. Другой пропил бы уже. Все сделаю. Одна нога тут, другая там. – Миша стал возбужденно и весьма невнятно объяснятся по поводу сохранности моих денег, а меня со страшной силой стало клонить в сон.
– И, Михаил, я вас попрошу, постарайтесь прийти, пожалуйста, к часу дня. У меня встреча, не опоздайте.
– Все, все сделаю. К часу, как огурчик. С одеждой, порошками. Мишу все знают.
Да вали ты уже, Миша!
– И осторожно на улице. Меня ведь ищет милиция. Миша свел брови к переносице и обратно, видимо, эти движения у него были связаны с процессом работы головного мозга.
– Да, да, да. И тс-с-с, – и Миша вновь приложил палец к губам.
Похоже, милицию он недолюбливал, раз при каждом упоминании о ней из его рта вырывалось «тс-с-с».
Бомж еще какое-то время порасшаркивался передо мною, объясняя, что я могу выпить в случае жажды и куда могу сходить в случае нужды. Наконец он ушел, оставив меня одного. Даже если он и приведет сюда ментов, ничего сверхстрашного не случится, иного выхода у меня все равно нет. Бегать по городу в таком виде, да еще и простуженным, все равно нельзя. Да и милиция пусть еще докажет, что это именно я поубивал кучу народа в общежитии. Хотя как выбивает признания наша милиция, я был наслышан. Еще не понятно с кем хуже иметь дело: с гулу или с ментами.
Я снял пиджак, выжал его, как тряпку, и положил под голову. Спать на Мишином тряпье с риском подцепить вшей не хотелось. Почему сестра Анилегнырешила навредить самой Анилегне? Ладно, это пока не известно. Зато известно, что Обухов теперь в теле моей соседки по общаге. Анилегна, скорее всего, все еще в теле Алисы. Не стоит еще забывать про Обухову и Соню. И женщину в красном платье. Итого, их пять. Неожиданное появление и такое же (надеюсь, уже навсегда) исчезновение сестры Анилегны отложим на потом. Итак, где они меня будут искать? В первую очередь в Столице, так как именно здесь они меня видели в последний раз. Во вторую – в самом Г. Мне нужна мама, и они, зная об этом, будут где-то рядом. А это значит, что прямо сейчас на маму мне выходить нельзя. Да и менты, кстати, наверняка уже возле нее. Так, хорошо. Хотя, что, к черту, здесь хорошего? Мне действительно нужно поговорить с мамой. Так, а где меня никто не будет искать? Хм. В Василькове! В этом сраном долбаном городке!
Я резко вскочил и стал рыться в своем пиджаке в поисках портмоне. Я, кажется, его положил! Я кажется… Достав кошелек, я стал рыться в его боковых карманах и, наконец, к неописуемой радости нашел то, что искал. У меня в ладони был ключ от васильковской квартиры Алисы. Притом от настоящей квартиры Алисы, а не от жилья Анилегны, куда та меня приволокла, будучи уже в теле Алисы. Я с облегчением опять плюхнулся головой на свой пиджак и глубоко зевнул. Теперь план моих действий приобретал хоть какую-то, пусть даже условную, определенность. Хотя с Беспечной обезьянкой обязательно надо будет встретиться. Вера – хорошая девоч.
Глава 34
СКРОМНАЯ ВЕРА
18 апреля. Вторник
Беспечная обезьянка опасна, Витек. Не ходи на встречу.
– Я все принес, Витек. Опоздаешь на встречу. – Миша решительно тряс меня за плечо, хотя я, скорее, проснулся от вони, которая исходила от него.
– Сколько. Сколько времени? – я заспанными глазами стал озираться, с трудом вспоминая, где именно я нахожусь.
– Да уже полвторого, я того… все принес. Вот и штанишки почти новые, и…
Черт, я опаздываю!
Я вскочил на ноги и стал скидывать с себя остатки того, что некогда было костюмом.
– Михаил, давайте одежду, – я автоматически потянулся к свертку в Мишиных руках и тут же с ужасом вскрикнул: – Что это?!
В моих руках оказался взбитый мягкий комок, который в Мишином понимании назывался одеждой. Это было нечто! Вместо заказанных джинсов и даже «почти новых штанишек» я увидел обтягивающие спортивные штаны темно-синего цвета фасона а-ля 60-е (даже артисты балета танцуют в менее обтягивающих лосинах, показывая контуры всех своих гениталий). В довесок к этому убожеству прилагалось нечто среднее между толстой футболкой и тонким свитером кислотно-зеленого цвета с изображением гнусно улыбающегося Микки-Мауса. И больше ничего! Я так понял, Миша сэкономил не только на джинсах, но и отдельно на футболке и свитере, притащив нечто среднее.
– Миша, что это?! – у меня уже пропала усталость, зато лавинообразно накатывала ярость. – Что это за дрянь?!
– Тебе не понравилось, Витек? – и Миша так жалостливо округлил голубые глаза, что мой всплеск негодования тут же захлебнулся. А действительно, чего я взбеленился? Я бы еще «Феноменологию духа» Гегеля заставил его прочитать, а потом расстроился оттого, что он ничего не понял.
– Да ничего страшного, Михаил. Просто. – я стал с кислой физиономией разворачивать одежду, – просто это не совсем то, что я ожидал.
– Так, может, я того, еще раз сбегаю?
– Да нет уж, спасибо. Пока этого хватит, – я стоял в раздумье, соображая, что хуже: убитый грязный костюм или новые спортивные штаны вместе со свитерком (я так его стал называть) с обдолбанным Микки-Маусом. И все же я остановился на последнем варианте. По крайней мере, милиция имеет установку ловить парня в костюме. Хотя быть незамеченным в новом одеянии было практически невозможно – это было даже не эпатажно, а попросту вызывающе глупо.