– Потише, Штамп, – проговорил рослый серб, отрываясь от Чейза и косясь на камеру слежения. – У нас все нормально. Мы всем довольны.
– Я до… мой хочу-у-у-у… – рыдала Ольга. – У меня там попу-у-угай…
Ей стало ужасно сладко и горько почувствовать себя крошечной и беззащитной под этой ледяной горой.
Маленькая миловидная американка Кэли подсела к Ольге, обняла за плечи:
– Милая, ну потерпи. Уже скоро.
– Нет, в библиотеке еще хуже ждать… – приподнялся сумрачный светлобородый немец, подошел к стеллажам и поставил том Сименона на прежнее место. – Салли, пошли водички попьем.
Староста «Ветчины» Салли, похожая на Мартину Навратилову, махнула ему рукой, не отрываясь от «Фиесты». За немцем побрел татуированный. И тихий, болезненно худой эстонец, медленно читавший по-немецки Томаса Манна.
– У мужиков нервы сдают. – Кэли достала платок, стала вытирать Ольге слезы. – Спокойней, детка. Твой дом теперь здесь. И мы тебя все любим. Мы – твоя семья…
– Твои братья и сестры, – пробормотала итальянка, листая брошенного рыжей «Швейка». – А это правда весело?
– Классная книжка, – отозвался очкастый венгр.
Ольга всхлипывала.
В библиотеку вошел Бьорн.
– Что случилось? – подошел он к заплаканной Ольге. – Тебя побили?
– Нет, просто взгрустнулось, – Кэли гладила Ольгу.
– Побили меня! – засмеялась итальянка и вдруг нарочито громко запела мужским басом.
Кэли расхохоталась, захлопала в ладоши. Салли присвистнула, не отрываясь от «Фиесты». Старичок с васильковыми глазками заткнул пальцами уши. Бьорн сел рядом с Ольгой:
– С тобой все в порядке?
– Слишком… – Ольга захлопнула обмоченную слезами книгу.
– Фицджеральд, – прочитал имя автора Бьорн. – Слышал о нем. Это он был алкоголиком?
– Да.
– Многие американские писатели – алкоголики.
– Да, да… – слабо бормотала Ольга.
Бьорн в упор смотрел на Ольгу. В объятиях Кэли она сидела отрешенно.
– У тебя сегодня бонус? – тихо спросил Бьорн.
– Наверно…
– У меня тоже.
Кэли навострила уши.
– Так ты придешь к нам? – Бьорн разглядывал ее ухо.
– Наверно…
– Эй, big boy, бонус не только у тебя. – Кэли из-за головы Ольги кольнула Бьорна быстрым сине-желтым взглядом. – Ольга, ты ведь уже была с нами. У нас в углу так все крепко. Такие мощные ребята! Тебе же вчера понравилось?
– Ольга, у нас круче, – заговорил Бьорн. – Шведский угол самый крутой.
– При мне такую чушь не говори! – воскликнула итальянка. – Шведский угол! Потратишь бонус зря. Приходи к нам. Мы с французами слились. И с нами албанцы, румыны и три македонца. Греки тоже хотят примкнуть. Это будет самый крутой угол!
– Не слушай ее, Ольга. Ты же наша, ты знаешь, американцы самые крутые! Не только наверху.
– Наши круче! Гораздо круче! – не унималась итальянка.
– Ольга, тебя ведь уже приглашали в шведский угол, – нервно улыбался Бьорн.
– Не ходи, потеряешь бонус зря! – не унималась Кэли.
– Заткнитесь! – Салли захлопнула книгу и с размаху ударила ею по столу. – Захотели в карцер?!
– Есть общее правило ожидания отбоя, господа! – затрясся от негодования старичок.
– Мы все здесь в равных условиях, черт возьми! – воскликнул конопатый швед с ежиком белых волос.
– Ольга, делай правильный выбор!
– Думай, Ольга!
– Замолчали все! – хлопнула в ладоши Салли. – Читаем!
И снова раскрыла «Фиесту».
Кэли встала, поставила «Хоббита» на полку и вышла, чертыхаясь. Бьорн тяжело вздохнул, косясь на телекамеру. Ольга повернулась к нему.
– Невыносимо… – прошептал он, вытирая пот с бледного лица.
– Двенадцать минут.
– Иногда время как резиновое, – пробормотал он. – Тянется, тянется…
– А потом – рвется.
– Да. Потом рвется.
Ольга вздохнула, встала:
– Ладно. Пойду выпью воды.
– Хорошая идея! – нервно усмехнулся Бьорн.
Ольга поставила на полку Фицджеральда и пошла в «Ветчину». Бьорн поплелся за ней. В «Ветчине» чувствовалось общее напряжение: женщины сидели на кроватях, каждая в своей компании, разговоры стихли. У всех в руках были стаканчики с водой. Возле автопоилки на полу сидели француженки. Обнявшись, сплелись руками, прижались русыми головами. Ольга подошла, переступив через чьи-то ноги, вытянула из автопоилки пластиковый стаканчик, поставила в нишу, нажала синюю кнопку. Полилась холодная вода. Француженка с роскошной гривой мелких золотистых кудряшек подняла некрасивое, прыщавое и длинноносое лицо, вперилась в Ольгу большими серо-синими глазами. Ольга взяла наполнившийся стаканчик, поднесла к губам, отпила немного. Холодная вода успокаивала.