– Они… – прошептала Ольга.
Он отошел в сторону и опустился на мрамор. Ольга опустилась рядом. Они долго сидели молча, опустив головы.
Солнце встало, набрало силу, припекло.
Белоснежное мраморное плато острова засверкало под его лучами.
Бьорн пошевелился, поднял голову и встал на колени.
– Это… – заговорил Бьорн, дрожа и заикаясь. – Это.
– Что? – прошептала Ольга.
– Все.
– Что?
– Ну… все это… – Он шлепнул ладонью по мрамору, по плечу Ольги, по своей ноге, – …вот это все… сделано. Это сделано. Крепко. Очень. И они… разбились. Разбились об это. Все разбились.
Он вдруг замер, дрожа от волнения. Ольга тоже замерла, перестав дышать.
– А это. Это все… сделано… – он перевел дух, – для нас.
Ольга не дышала, опершись о мрамор.
– Для нас, – тверже произнес Бьорн.
И вдруг бессильно улыбнулся.
– Для нас! – повторил он.
– Для нас… – как эхо повторила Ольга.
Бьорн в упор смотрел ей в глаза.
– И все это сделано Богом, – произнес он.
– Богом? – осторожно спросила Ольга.
– Богом, – произнес он.
– Богом… – отозвалась Ольга.
– Богом! – уверенно сказал он.
– Богом, – дрожа, выдохнула Ольга.
– Богом! – громко сказал он.
– Богом! – кивнула Ольга.
– Богом! – громче произнес он.
– Богом! – закивала головой Ольга.
– Богом! – выкрикнул он.
– Богом… – прошептала она.
Они замерли, глядя в глаза друг другу.
– Я хочу говорить с Богом, – сказал Бьорн.
– Я тоже, – произнесла Ольга.
– Мне нужно… нужно сказать Богу. Много всего. Нужно говорить с Ним. – Бьорн напряженно думал. – Но как это сделать?
Ольга молчала.
– Как это сделать? – спросил Бьорн.
– Нам надо вернуться к людям. И спросить у них.
– Что?
– Как говорят с Богом. Тогда ты сможешь сказать ему все. И я тоже смогу.
Они замолчали.
Слабый морской ветер скользил по их нагим телам.
Бьорн встал с колен, глянул на широкий, заваленный одеждой мост и на громадный бело-голубой паром, по-прежнему высящийся у мола, словно айсберг. Пылающее сердце алело на его рубке. Но оно напомнило Бьорну не о братстве света, а о Мире Людей. Бьорн протянул руку Ольге:
– Идем!
Ольга встала, дала ему свою руку. И они пошли, ступая босыми ногами по нагретому солнцем мрамору.