Затем Львята из Терминатора попросили ее заняться заготовкой всего необходимого для восстановления парка и фермы. Вот тут Свон определенно могла помочь.
— Я начинаю снова работать на Терминатор, — сказала она Женетту. — Конечно, буду оставаться на связи, но мне необходимо лететь на Землю за закваской.
— Мы тоже летим туда, — ответил Женетт. — Похоже, именно там источник наших проблем.
Во время перелета Свон часто встречалась по вечерам с инспектором за последним стаканчиком, когда обеденная терраса уже опустела и многие ушли вниз, в темные бассейны, где плавали и совокуплялись на отмелях. Свон, поставив локти на перила и положив подбородок на ладони, сидела, равнодушно глядя вниз. Инспектор обычно усаживался рядом с ней на перила, иногда продолжая что-то читать на экране Паспарту. Иногда они разговаривали о деле; Свон изумляли вопросы инспектора.
Если вы знаете, что существует безумец, помогающий вам достигнуть желаемого, остановите ли вы его? Если с человеком обращались так, что превратили его в алгоритмы, можно ли такого человека по-прежнему считать человеком?
Тревожные вопросы. И все это время внизу — несомненно человеческие фигуры в голубоватом подводном освещении, пары и небольшие группы, много смеха, негромких голосов и ритмичных громких выдохов. Совокупляются парами, тройками или беспорядочными группами. Очень многие на окситоцине и испытывают сильнейшие, невероятные ощущения; другие принимают этногенетические средства и погружаются в мистические тантрические состояния. В этот миг прямо под ними несколько маленьких соединились в жутковатых и томных колебаниях с исключительно высоким; все это напоминало бордель для лилипутов и Гулливера. Свон, в свое время сама побывавшая Белоснежкой для нескольких гномов, посмотрела на инспектора, чтобы понять, как он реагирует на это. Но Женетт как будто смотрел в другом направлении, на двух эпатирующих публику двуполых: у обоих большие груди и мощная эрекция, оба беременны и лежат на песке, принимая разные эротические позы.
— Они похожи на моржей, — сказала Свон. — Слишком большие животы. Какая-то карикатура, пародия.
Женетт пожал плечами.
— Порнография, верно? Они и хотят выглядеть странно.
— Что ж, им это удалось, — рассмеялась Свон. — Они хотят выглядеть карикатурно, но не вполне успешны в этом.
— Секс как публичный перформанс? Разве там, откуда ты родом, это не извращение?
— Да, но мы на секс-лайнере. За этим сюда и приходят.
Инспектор посмотрел на нее, склонив голову набок.
— Может, это просто представление.
— Да, но убогое. Я об этом и говорю.
— Значит, просто рисовка. Ну, это мы все умеем. Мы живем идеями. И, повторюсь, это может стать серьезной проблемой. Но не здесь. — Женетт протянутой рукой благословил происходящее. — Это просто мило. Немного погодя пойду туда, поучаствую.
«Ваньтянь кунцзюн цзицзу мэнь» собирался использовать Марс как гравитационную пращу, чтобы ускорить движение к Земле, поэтому Свон присоединилась к тем, кто отправился на обсервационный выступ поглядеть на планету, над которой они пролетят. Она пригласила с собой инспектора, но тот только скорчил гримасу.
— В чем дело? — спросила она. — Чем плох Марс?
— Я там вырос, — ответил Женетт, выпрямляясь и расправляя плечи. — Учился там в школе и работал до сорока лет. Но меня выслали за преступление, которого я не совершал, и с тех пор как меня отвергли, я отверг их. Плевал я на Марс!
— О, — сказала Свон. — Я не знала. А что за преступление?
Инспектор жестом отослал ее.
— Иди. Полюбуйся большой красной сволочью, пока мы не пролетели мимо.
И Свон одна отправилась на нос. «Ваньтянь кунцзюн цзицзу мэнь» пролетел над самой атмосферой Марса, избегая атмосферного торможения и максимально используя эффект гравитационной пращи. Минут десять они летели непосредственно над Марсом — красная поверхность, длинные зеленые линии каналов, каньоны, отходящие от северного полюса, огромные вулканы, чьи вершины выступают выше атмосферы, — и планета осталась позади, быстро уменьшаясь, как камень, сброшенный с воздушного шара.
— Я слышал, там интересно, — сказал кто-то.
Земля, планета печали