— Своего рода «флэшмоб»?
— Вовсе нет. Просто камни.
— Но как это может получиться? Я хочу сказать, разве можно рассчитать, с какой силой их запускать и по какой траектории?
— Квантовый компьютер справится. Если найти достаточно метеоров подходящей массы и с нужной траекторией и иметь достаточные возможности расчетов, это реально. Я попросил Паспарту рассчитать для шарика от подшипника или для игры в бочче траекторию от пояса астероидов до нужной точки на Меркурии; на это ушло совсем немного времени.
— А сами броски возможны? То есть можно ли построить пусковой аппарат, который выбрасывал бы камни в определенной последовательности?
— Паспарту утверждает, что существует множество машин с уровнем точности, в два-три раза превышающим необходимый. Нужна только стабилизированная платформа для запусков. Чем устойчивее, тем лучше.
— Да, ничего себе выстрелы, — сказала Свон. — Сколько масс необходимо включать в расчет траекторий?
— Мне кажется, Паспарту учел десять миллионов самых тяжелых объектов в Солнечной системе.
— И мы все их знаем?
— Да. Точнее, знают ИИ. Все крупные террарии и космические корабли рассчитывают маршруты на много лет вперед. Что касается расчетов, для них нужен квантовый компьютер и довольно много времени — достаточно для реального руководства запусками.
— Сколько на это уйдет?
— У простого квакома типа Паспарту — три секунды. У обычных ИИ — примерно год на каждый камень, что, конечно, делает этот метод неприменимым для них. Требуются квантовые расчеты.
У Свон свело живот, словно она снова оказалась в служебном туннеле.
— Итак, десять тысяч небольших камней месяцами, а то и годами забрасывали с края системы с такой скоростью и в таких направлениях, чтобы в какой-то момент они собрались вместе?
— Да. Несколько стохастических гравитационных флюктуаций, несомненно, слегка рассеяли их под конец. Из-за этого отдельные камни не попали в цель.
— Но совсем немного.
— Совершенно верно. Как вот эти ямы здесь. Причина их появления, возможно, — какой-нибудь корабль, пролетавший мимо и изменивший маршрут полета. Так что, по предположениям Паспарту, один-два процента камней, вероятно, получили такое отклонение.
Свон стало еще хуже.
— Значит, кто-то сделал это преднамеренно.
Она показала на покинутый террарий.
— Верно. Верно и то, что в этом участвуют квантовые компьютеры.
— Черт. — Она прижала руку к животу. — Но как… как кто-то может…
Инспектор накрыл ее руку своей маленькой. Под ними плыл «Иггдрасиль», холодный и мертвый. Серая картофелина.
— Давай вернемся на «Правосудие».
В хоппере Интерплана Свон после еды задержалась на камбузе, инспектор тоже.
Свон, которая не могла избавиться от мыслей об открытиях дня, сказала:
— Выходит, кто-то…
Женетт вскинул руки, останавливая ее:
— Пожалуйста, снова выключи кваком.
Оба выключили свои приборы и Свон продолжила:
— Выходит, кто-то сделал это годы назад.
— По крайней мере некоторое время назад, да. Довольно продолжительное время.
— И использовал не одну платформу для запусков.
— Да. Возможно, они все еще действуют. Эта пушки, или катапульты, или что-то еще должны иметь высокую точность. И особенно надежную сборку. Паспарту предполагает, что допустимые отклонения должны быть ничтожны, а это требует молекулярных принтеров и тому подобного. Мы можем найти фабрику, изготовившую такой механизм, мы как раз занимаемся этим. А потом найдем заказчика.
— Что еще? — спросила Свон.
— Мы ищем программу фабрики и чертежи приспособления. Инструкции по его изготовлению. А также базы орбитального движения, необходимые для расчетов. Сами по себе квакомы таких вещей не делают, их кто-то должен попросить — по крайней мере, так мы до сих пор считали. Насколько я понимаю, в квакоме, сделавшем это, хранятся записи. Вероятно, и программы где-то существуют. А число фабрик, изготовляющих квакомы, ограниченно.