- Шшш-пр-ш - послышалось в радиостанции, потом тихий, скрипящий голос - Каток, я Ель даю пристрелочный, наблюдай.
Потянулись минуты.
- Шшш-пр-ш - опять послышалось в радиостанции - Каток, я Ель, ну что там?
- Ель, Ель, я Каток, ваш выстрел не вижу, прошу повторить.
- Что опять ворон бьют? - спросил заряжающий.
- Тихо, не отвлекаться, наблюдать в своих секторах.
- Есть взрыв, вижу - через какое-то время заорал заряжающий - недолет 100, и левее 200.
- Понял тебя Алексей, молодец чертяка глазастый, смотри дальше - обрадовано сказал командир и опять взялся за переговорное устройство - ель, я Каток, ближе 100, левее 200, доработай наводку и давай сразу 5 мин. Я Каток, как понял?
- Понял тебя каток, наблюдай.
Как только пошёл дым, Вольфган Франц, немецкий военный советник при командире штурмовой роты подал команду и сам, взявшись за колесо, подбадривая польских солдат начал толкать 75 мм полевое орудие на позицию прямого выстрела. Это была старая испанская тактика, когда коммунисты сидели за своими баррикадами в тесных городских улочках, то бывало, что взять их штурмом не было никакой возможности. Танки в таких узостях не пройдут, авиация при бомбометании, просто клала бомбы наугад, опасаясь обстрела с земли, вот немецкие добровольцы и придумали тактику выкуривания. Вначале пускали дым, а под прикрытием дыма выкатывали на прямую наводку орудия и начинали в упор расстреливать баррикаду, уже после 2-3 выстрелов испанские коммунисты бросали позиции и бежали.
Однако сегодня Вольфгану не повезло, старший лейтенант Петляков, тоже был на той войне. В Испании он командовал новым одно башенным танком Т-26 с 45 мм пушкой. Ох и врезали же они франкистам под селом Сесеньи, правда там погибли два экипажа наших танков, а танк Петляков потерял гусеницу и остался обездвиженным. Франкисты пытались добить танк советских добровольцев, но получив отпор пулеметными очередями и пушечным огнем, постоянно откатывались назад. Устав воевать с русским недобитым танком, франкисты вызвали немецких танкистов - добровольцев. Когда сидя в башне своего Т-26 Петляков увидел дым, а потом высунулся с люка и услышал звуки подходящих танков немецких добровольцев на ПЗ-1, то долго не думая Петляков нырнул в люк и по дороге в сторону дыма выпустил 5 снарядов. Тогда советскому танкисту повезло, он попал и подбил немецкий легкий танк.
Вольфган, развернул полевое орудие и начал прицеливаться, сейчас уйдет дым, и пока русские сообразят, он сможет выпустить 3-5 снарядов по орудиям ДЗОта. Однако внезапно послышался шелест и, рядом с орудием взорвалась первая мина, после первого взрыва Францу успел спрятаться за щитком, только осколки мины простучали по защите, а вот вторая мина упала в 5 метрах позади немецкого инструктора.
Когда дым окончательно развеялся, Петляков аж присвистнул.
- Ого, хорошо миномётчики отработали, накрыли орудие на пятёрочку.
Мощные артобстрелы укрепрайонов не дали того, эффекта, что ожидали польские генералы. Советы не позволяли артиллерийским дивизионам поляков работать более 10 минут. За это время посты артразведки вычисляли примерное нахождение позиций польской артиллерии и наносили контр батарейные удары по этим районам, а когда в ночное время к русским дотам ползли штурмовые группы польских подразделений, то в глубине обороны русских начинали работать 120 мм минометы, что били практически по своим позициям, отсекая польскую пехоту от советских ДОТов и ДЗОТов. Вот и сейчас расчет польского орудия так и не смог выполнить поставленную задачу и уничтожить главный артиллерийский ДОТ УРа.
К Линии Сталина подошли подкрепления, и артиллерия обеих сторон начала планомерное перемалывание личного состава.
Уже 20 июля польские генералы и их немецкие консультанты осознали, что требуется применить, что-то новое. И тогда в ночь с 22 на 23 июля на участках Полоцкого, Мозырьского и Коростеньского УРов подъехали сотни автомобилей с бочками, а потом по польским позициям пронесся приказ 'Одеть противогазы'.
Ровно в 4 часа 23 июля тяжелые желтоватые облака, стелясь вдоль земли, медленно поползли к позициям красноармейцев.
На передовой огневой позиции стоял танк в окопе с экипажем старшего лейтенанта Петлякова. Вот уже три дня и три ночи красноармейцы ведут позиционные бои на 'Линии Сталина', каждую ночь танкисты меняют огневые позиции, что бы укрыться от непрекращающегося огня вражеской артиллерии. Сегодня ночью радиоразведка получила перехват приказа о подготовке общего польского наступления на всем участке Полоцкого УРа, вот командование и отдало приказ передвинуть танк на 200 метров вперед, где заранее был вырыт танковый окоп. В специальной танковой школе переподготовки командного состава Бронетанковых войск РККА офицеров учили, что танк в обороне - это в первую очередь кочующее огневое средство, для которого готовятся передовые, основные и несколько запасных огневые позиций. Для экипажа старшего лейтенанта Петлякова было оборудовано две запасные огневые позиции на флангах прикрываемого артиллерийского ДЗОта, основная позиция и передовая позиция на опушке леса в 400 метрах от основной линии обороны - на небольшом болотном перешейке.
Все устали и были истощены постоянными недосыпания, однако уровень подготовки танковых экипажей значительно повысился из-за регулярно проводимых взводных и ротных тактических учений. Для непосредственного прикрытия танка Петлякову выделялось стрелковое отделение солдат пулемётного батальона УРа. Командир танка организовал боевое дежурство наблюдателей и, поёрзав на своем месте, осторожно откинулся на щиток пушки и уснул. Разбудил Петлякова стук прикладом по броне, а потом разрывающий легкие кашель механика, что был дежурным наблюдателем от экипажа.
- Газ, кхе, кхе, газ! Товарищ старший лейтенант, ГАЗЫ! - заорали снаружи.
Петляков с трудом открыл глаза, голова кружилась, а дышать реально становилось тяжело.
- Газы! - заорал, откашливаясь, командир - экипажу одеть противогазы.
Пехота же не стала проявлять геройство и все 10 красноармейцев группы прикрытия танка начали панический отход с занимаемых позиций. Красноармейцы бежали, спотыкались, кашляли и падали, не в силах даже соображать, животный ужас объял людей.
- Задраить люки, закрыть тряпками смотровые щели, включить нагнетатель воздуха! - скомандовал командир. Его слова были еле слышны под маской противогаза, но экипаж услышал, начал в панике, доставать запасные комплекты комбинезонов и, отрывая, то рукава, то штанины затыкали смотровые щели танка, через которые проникал едкий желтоватый газ.
Утром, сразу за уходящим на восток облаком газа польские штурмовые батальоны пошли на прорыв.
Вот польские солдаты броском преодолели простреливаемое пулеметами ДЗОТа пространство, и пошли на сближение с надоевшей дерево-земляной крепостью, как вдруг на опушке леса один из солдат обнаружил танк в окопе.
- Пан поручик, пан поручик! - заорал солдат - там советский танк.
- Не ори, ты - цыкнул поручик - где расчет противотанкового ружья? Противотанкисы ко мне. Збышко!
Через какое-то время появились два солдата с огромным ружьем.
- Вон танк - поручик показал пальцем - займите позицию и уничтожьте его, а ты Збышко, возьми две гранаты и ползи с лева от танка вон по тому кустарнику.
Петляков несколько раз терял сознание, не взирая на наличие противогаза, видно в самом начале много газа глотнул, механик лежал головой на приборной панели и не подавал признаков жизни, а заряжающий и стрелок радист были вроде живы, но тоже как то сникли и сидели, молча, стараясь даже не шевелиться. Расшевелил танкистов удар по башенной броне.
- Внимание, обстрел - скомандовал Петляков - наблюдаем, ищем врага.
Потом как то слишком быстро прозвучал второй удар по башне слева и чуть впереди, по пушке стараются попасть, подумал командир и бьют с противотанкового ружья.
Взявшись за ручки поворотного механизма башни, командир начал вращать колесо привода башни.
- Осколочный заряжай!
- Готово - послышался голос заряжающего.
Петляков приник к окуляру прицела и несколько раз, поведя ствол влево и вправо, обнаружил подозрительное копошение под разлапистым кустом.
- Выстрел - заорал Петляков и нажал педаль спуска, а после грохнувшего выстрела и возврата накатника в исходное положение скомандовал - осколочный заряжай.