В пекарне как всегда стоял аромат, пробуждающий аппетит, даже если ты только что плотно поела. Я заказала булочку с корицей, вежливо отказалась на предложение взять еще одну булочку по акции и выпорхнула радостная обратно на прогулку. Знаю, что на таком холоде (март мартом, но он все же не май) лучше не есть, но желание скрасить подсознательную тоску затмило все.
Дальше показалась вывеска книжного магазина. Помню, как еще во время начала наших романтических отношений с Лешей мы любили заходить сюда. Пообсуждать, что хотим прочитать, что не хотим, а что уже пройдено. Тут тишина, не пристающие с вопросами «вам что-то нужно?» продавцы, едва уловимый запах книг; очень уловимый тот же запах книг, когда ты их открываешь и подносишь к носу (еще одна странность) - словом, как пишут в таком случае, тут неповторимая атмосфера.
Продемонстрирую, как я выбираю книгу для чтения. Захожу в отделы зарубежной и русской литературы, подхожу к полкам книжных серий ( они выделяются благодаря цвету и стилю) и начинаю перебирать книгу за книгой. Вспоминаю, что о конкретном авторе читала; если раньше попадались книги этого автора, то пришлись ли они мне по вкусу; краткая информация о сюжете на задней обложке тоже помогала с выбором. Если обобщить, то следовала зову сердца. Иногда даже просто название книги становилось решающим фактором. Например, «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла» Энн Бронте или «Бремя страстей» Уильяма Сомерсета Моэма. Симпатизировала наиболее литературе второй половины девятнадцатого-первой половины двадцатого века. Все в ней стремилось к гармонии – и красивый язык изложения, и вовремя расставленные сюжетные повороты, и прописанная человеческая психология. Признаюсь, вот уже несколько лет как отдаю предпочтение зарубежным классикам. Во – первых, с русской классикой хорошо ознакомилась в школьные годы. Во – вторых, от нее веяло безнадежностью и тоской, и я не желала усиливать мои депрессивные циклы. От произведений зарубежных авторов, даже произведений с плохим концом, не веяло такой меланхолией. То ли от культурных различий я не воспринимала столь остро французские или английские романы, то ли и правда эти романы были более легки в хорошем смысле, не слишком назидательны и не трясли душу. Каждому состоянию - своя литература.
С поэзией я состояла в особых отношениях. Подростком , думаю как многие, пыталась через рифмы выразить кипящие внутри пятнадцати-шестнадцатилетней девочки страсти. Тогда же были куплены поэтические сборники Ахматовой, Цветаевой, Мандельштама, Фета, Тютчева. Помню, как впечатлилась сильно стихотворением Анны Ахматовой «Смятение». Как повторяла его вслух несколько раз, пораженная тем, насколько откликаются строки во мне (первая любовь, она такая). Потом наступило временное охлаждение во время учебы в университете. Честно, охлаждение было не только к поэзии, но и к литературе в целом. Влияло обилие технических предметов, которые надо было осваивать почти со скоростью кометы; регулярные гуляния с однокурсниками; первые серьезные отношения, которые длятся до сих пор. Словом, не до книг было. Как только начал спадать ритм бурной студенческой жизни, я вспомнила про свои прежние увлечения. И про поэзию в том числе. Я не вернулась к написанию стихов, но продолжила изучать поэтическое наследие. Восхищение Ахматовой и Фетом осталось, но к этому списку прибавилось несколько известных фамилий, к примеру, Тарковский. Вот уже года два-три я снова окунулась в поток литературы. Снова могу весь вечер просидеть за чтением романа, если не могу остановиться и отложить его до следующего дня. Снова понравившийся стих устанавливает свое царство внутри моего мозга на несколько дней.
В большинстве случаев жалею о своей чрезмерной впечатлительности. Но считаю это здорово, что могу расплакаться от концовки романа или проассоциировать стихотворение с событиями из личной жизни так, что от воспоминаний не знаю куда деваться и как птица в клетке то пытаюсь подобрать музыку в наушниках, то пью чай, то ,если можно, выбегаю из дома. Если внешняя жизнь не особо богата событиями, то внутренняя отзывается на малейшее колебание бурей. Компенсация? Кто вообще сказал, что внешнее первичнее внутреннего. Это решать каждому человеку для себя. Влияние инстаграмного цифрового века сильно на решение, однако же, остается надеяться, не подавляющее.