Я двинулась через толпу, выискивая глазами Полли, выискивая глазами какое-нибудь дружелюбное лицо… Моя дочь находилась в противоположном углу помещения. Ее кормил чипсами один из лизоблюдов Рандольфа. Я подошла к ней.
– Пойдем, Пол, – сказала я, протягивая руки к своей дочери. – Пора идти.
– Но я еще не видела папочку, – сказала она с недовольной гримасой, а затем кто-то протянул ей бутылку кока-колы и банку с арахисом, и я поняла, что убедить ее уйти отсюда будет очень даже непросто.
– Полли, нам нужно идти, малышка. Ты увидишься с папой в воскресенье. Сейчас он очень занят.
Но мой ребенок с глазами-бусинками уже увидел своего отца через окно: Сид стоял на улице с Джоли, курил и, похоже, спорил с ней, пусть даже вполголоса. Бриллианты на ее запястье ярко блестели под неоновыми огнями художественной галереи, но ее хорошенькое личико некрасиво искажалось, когда она что-то сердито говорила Сиду. Я внезапно осознала, почему, несмотря на ревность и привязанность, которые во мне еще оставались, я все же была рада, что наши с ним жизненные пути разошлись. А потому, что в отношениях с ним все всегда было таким. Все всегда было драматическим, все всегда было чрезмерно эмоциональным, напряженным и уж слишком нарочитым, показным. Сид отчаянно пытался держать всю свою боль внутри, и в результате он то и дело эмоционально взрывался в отношениях с другими людьми.
Пока я смотрела на Сида и Джоли, Полли выскользнула из моих рук, прошла через толпу, выбралась на улицу и устремилась к отцу, словно маленькая ракета. Когда он увидел ее, его лицо просветлело. Он взял ее на руки и прижался лицом к ее волосам.
Впоследствии я пришла к выводу, что именно это в конце концов вывело из себя Джоли в тот вечер. Я подошла к Сиду несколько секунд спустя, и Джоли тут же ринулась в атаку:
– Ты получила как раз то, что хотела. – Все ее очарование моментально улетучилось. – Знаешь, я никогда не доверяла людям с такой работой, как у тебя. Ты суешь свой нос в жизнь других людей. Ханж… Ханжес… – Она была слишком пьяна для того, чтобы выговорить слово «ханжеское». – Банальное вмешательство в чужую жизнь, – наконец сказала она. – Почему бы тебе не пойти на хер?
Я не знала, кому она адресовала последнюю фразу: Полли или мне. К нам подошла Мисси. Ее наверняка прислал сюда Рандольф, чтобы она проконтролировала, как здесь развивается ситуация.
– Джоли, – прошипел Сид, – следи за своей речью.
– Какого хера я должна это делать?
– Папа, – Полли посмотрела на Сида широко раскрытыми глазами, – она сказала плохое слово. Два раза!
Мисси протянула Полли руку:
– Полли, милая, пойдем со мной, хорошо?
– Нет. – Я встала между ней и своей дочерью. – Мы уже уходим.
– И правильно делаете! – выпалила Джоли. – Ты драпаешь – ты, глупая сучка.
К нам стали подходить поближе папарацци: их внимание привлекли громкие голоса.
– Не смей так разговаривать с моей мамочкой! – сердито сказала Полли, обращаясь к Джоли, а затем начала плакать.
– Если вы опубликуете хотя бы одну фотографию, я задушу вас всех голыми руками, а потом еще и подам на вас в суд! – крикнул Сид представителям прессы, но вспышки фотоаппаратов от этого не прекратились.
– Прошу вас, ребята. – Мисси повернулась к папарацци и развела руки в стороны в умоляющем жесте. – Это частное мероприятие.
Но никто ее не слушал. Для фоторепортера заснять подобную сцену из жизни знаменитостей – это просто мечта. Сегодня был их день.
Я протянула руки к Полли. Как только Сид передал ее мне, к нему подошла женщина-репортер из телепрограммы «Культура».
– У вас есть возможность дать сейчас интервью, Сид? – промурлыкала она. Кожа у нее была с идеальным загаром – ну прямо как после отдыха на французском курорте Сен-Тропе. – Мы выходим в прямой эфир в пять часов.
Выражение лица Мисси стало таким, как будто у нее сейчас будет инсульт. Я, держа свою дочь на руках, потихоньку двинулась прочь.
– Да-да, уходи, – усмехнулась Джоли. – Как он ушел от тебя. Ушел от тебя, потому что ты уже вся высохла, милая. Он знал, что его ждет кое-что получше.
Я поставила Полли у входа в магазин «Николь Фари».
– Побудь здесь секундочку, малышка, хорошо? Я кое-что забыла. – Полли отчаянно попыталась уцепиться за меня, но я уже не могла себя сдерживать, а потому оторвала от себя ее маленькие ручки. – Одну секундочку, я обещаю.
Я устремилась обратно через проезжую часть туда, где стояла Джоли, пошатываясь на своих длинных и тонких, как у олененка Бэмби, ногах, и, подойдя к ней так близко, что меня могла слышать только она, я сказала: