– Вы были в Вехере, – сказала я, выходя на крыльцо и закрывая дверь за собой так, чтобы Мэл не мог зайти в дом. Пол под моими босыми ступнями был очень холодным.
– Да, – кивнул Мэл. Он выглядел смущенным.
– Ты поехал туда потому, что туда поехала я.
– Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Совсем не поэтому. Эту поездку затеяла Сьюзан. Честное слово. Она все и организовала. Она всегда сама решала, где мы будем отдыхать. Это она попросила меня туда поехать.
– Ну да, так оно и было, – сухо произнесла я. Я уже теряла терпение с этой парочкой: у меня хватало и собственных проблем.
Я услышала, как на втором этаже хлопнула дверь ванной.
– Да, так оно и было, Лори. – Он попытался взять меня за руки. – Пожалуйста. Ты должна мне верить.
– Тогда почему ты не сказал мне, что был там? – Я отступила на шаг и вздрогнула, слегка стукнувшись при этом головой о дверь.
– С тобой все в порядке? – Выражение его лица стало обеспокоенным. Его напускная озабоченность вызвала у меня раздражение, и мне захотелось, чтобы он ушел.
– Мне все это не нравится, Мэл.
– Но…
Я слышала, как Сид ходит по второму этажу. Еще несколько секунд – и он заявится сюда. Тогда все только усложнится.
– Мне нужно время на то, чтобы переварить все, что я услышала. – Я быстро повернулась и пошла обратно в дом. – Пожалуйста, оставь меня в покое.
И я закрыла дверь прямо перед носом у Мэла. Обычно я не вела себя подобным образом, но сейчас поступить так было для меня намного безопасней.
Я остановилась в коридоре и задумалась. Посмотрев в висящее на стене зеркало, я увидела, что мои волосы спутаны, а макияж вокруг усталых глаз размазан. В общем, вид у меня был явно хуже, чем обычно. Я подняла трубку стоящего на столе телефонного аппарата, позвонила маме и попросила ее оставить Полли у себя на ночь. Маме хотелось со мной поболтать, но я закончила разговор под предлогом того, что плохо себя чувствую.
Я положила трубку. Затем почувствовала запах сигарет – запах, которого в этом доме уже довольно давно не ощущалось.
Дойдя до основания лестницы, я остановилась. А потом взбежала по лестнице и направилась туда, откуда доносился запах дыма.
Сид был в комнате нашей дочери: он лежал на маленькой белой кровати Полли и смотрел на ее портрет, который нарисовал, когда она была еще совсем крошечной. Он изобразил ее прижимающейся к моей груди – теплый маленький живой комочек. Часть меня. Часть него. Часть нас.
Я остановилась возле него и стала смотреть на него сверху вниз.
На этот раз уже я протянула руку. Я знала, что это неправильно. Я знала, что это ни к чему хорошему не приведет.
Но в этот момент я всего лишь хотела спрятаться в собственном прошлом – в чем-то сугубо подсознательном и животном, не связанном ни с какими мыслями.
Сид попытался привлечь меня к себе.
Его горячие пальцы обхватили мое запястье слишком сильно.
Я медленно убрала руку назад:
– Не здесь.
Я не могла заниматься этим в полной детской невинности комнате Полли – чистенькой розово-голубой комнате с полосатыми шторами.
Мы были для этого слишком замараны.
Если бы вы спросили меня когда-то давно, я сказала бы, что это Эмили склонна к решительным поступкам, а не я. Это Эмили принимала судьбоносные – и кардинально меняющие ее жизнь – решения всего за секунду. Это у нее были грандиозные любовные приключения; умопомрачительные и душераздирающие разрывы отношений; внезапные поездки через всю страну, через весь континент и даже, хотя только один раз, через полмира: она отправилась за одним своим бывшим в Сидней, чтобы устать от него ровно неделю спустя. Эмили приехала к нему в какую-то заповедную зону возле города Голд-Кост, чтобы помочь спасти планету, а занималась в основном тем, что трахалась с ним, молчаливым светловолосым серфингистом, и спасала морских черепах.
– Он ужасно тупой, – рассказала она, прилетев в аэропорт Хитроу холодным февральским днем с чемоданом, набитым тапочками-вьетнамками, саронгами и шоколадным печеньем «Тим Там», загорелая до бронзового цвета. – Но секс с ним был чудо как хорош. Пока он не решил, что любит меня. После этого все стало скучным. Он все время смотрел мне в глаза, а от этого нет никакого толку, если ты хочешь, чтобы тебе хорошенько вдули.
– Эмили! – Я едва не врезалась в автомобиль, едущий впереди нас. Мне ужасно хотелось расхохотаться: Эмили была неисправима.