— И даже немного постреляю. Брах, Лёва — уходите. От меня с ножом в кишках толку не будет. Хоть себя спасёте.
— И тебя прихватим. Беги отсюда как можно быстрее, а мы прикроем.
Он заковылял на слабеющих ногах, мы же с Левиафаном подняли пушки и дружно дёрнули затворы, дослав в стволы патроны из последнего магазина. Всего пятьдесят пять штучек осталось... На двоих... За час боя клоны и космопехи выпустили сотни тысяч их, и этого не хватило, чтобы остановить немцев. На что же можем рассчитывать мы двое?
— Ты никогда не называл меня Лёвой. — Подметил Левиафан, стараясь не думать о смертельной опасности. Пули немцев бьют по броне, и просто удивительно, почему она ещё не треснула.
— Ну, надо ведь тебя как-то коротко называть. Кто ж виноват, что ты взял себе такое дурацкое длинное имя? — отозвался Хищник уже по рации.
Пушки застучали и запрыгали у нас в руках. Стреляем аккуратно, стараясь дышать ровнее, чтобы прицел не сбить и не потратить впустую ни одной пули, как в тире. Хотя, мы никогда не были в тире. Да уж, что мы можем о нём знать? Там даже мишени не отстреливаются в ответ! А здесь отстреливаются, да так, что мишенью ты себя начинаешь чувствовать. От пуль не увернуться даже клону с ускоренными рефлексами, но мы всё-таки движемся перебежками на полусогнутых, время от времени точными попаданиями в лоб выводя из строя навсегда то одного немца, то другого. Нам в лица тоже не раз прилетели пули, но бронестекло забрал пока ещё держится.
— Я уже задолбался стрелять! — с досадой Левиафан убрал за спину опустевший автомат и схватился за пистолет.
— А ты что думал? Это Земля, детка!
— Кто ещё тут детка?! Мы с Хищником вылупились раньше тебя!
— О, я для тебя больше не касур? Ну и правильно, Лёва. Я всё хотел сказать, что ты меня можешь называть по имени. Нет, вы просто раньше меня выбрались из рассадника. Уф, да уж, жарко... — броском гранаты я скосил сразу четверых. Огонь от взрыва взъярился у них под ногами, и они с криками попадали, поражённые осколками. — Знаешь, как американские морпехи говорят на этот счёт? «Единственный лёгкий день был вчера».
— Радует одно, Брах: если следовать этой логике, завтра будет ещё хуже. А пока что мы, считай, развлекаемся.
— Завтра будет в Бездне.
И тут правая моя нога подогнулась. Я не сразу понял, что произошло. Просто услышал хруст перебиваемой кости и рухнул на четвереньки. Наколенник быстро наполнился кровью, она стала хлюпать и чавкать в нём, растеклась по земле под ногой. В нём же, в наколеннике, осталась и пуля, пробившая ногу сзади и как раз в районе сустава. Досадная помеха разозлила так, что я не пожалел на ранившего меня немца целой гранаты. Торс с головой и одной рукой отлетел назад, а всё остальное — куда-то вообще в сторону.
— Чёрт, Брах! — крик Левиафана расслышал плохо, потому что в голове всё ещё звенит от громкого выстрела. — Кешот, как же тебя так... Поднимайся! Вставай! Надо убегать!
Он схватил за руку, вздёрнул на ноги, но повреждённая согнулась пополам опять, а раздробленный коленный сустав возмущённо и омерзительно захрустел. Продолжая держать пистолет и отстреливаться одной рукой, Левиафан подхватил меня за талию второй, но я лишь могу неуклюже подпрыгивать на целой ноге и торможу нас обоих ещё больше, чем Хищник. Тот хотя бы мог бежать.
Так, ковыляя и чуть ли не падая вместе со мной, Левиафан дотащил до руин фермы, а там я и сам избавился от его хватки и упал на камни. Прячась от пуль, он прыгнул за груду битого кирпича рядом со мной.
— Вот же дрянь! — высунув руку, Левиафан пару раз пальнул, не глядя, просто чтобы на пару секунд отпугнуть немцев от нашего убежища. — Не думал, что подохну вот так паршиво!
— А на что ты надеялся? — я кинул гранату следом за его пулями.
— Ну, думал, что стану полноправным гражданином Империи, мать её, и получу свой клочок земли на этой планете...
— Получишь. Уходи отсюда. Оставь мне патронов и уходи. Нет-нет, я ничего не хочу слышать о том, что ты меня не бросишь.
— Брах...
— Лёва, пока я исполняющий обязанности декуриона и пока не вернётся Танкред, назначаю тебя ауксилием. Всё, отставить споры. Это приказ. Отступай и уводи наших, кто выжил.
Приказа он не посмел ослушаться. Задержался лишь на пару секунд, чтобы положить рядом со мной пару полных магазинов для пистолета и столько же ручных гранат — всё, что осталось от внушительного легионерского арсенала. И то, за этот час Левиафан не раз собирал боеприпасы с трупов, потому как свои растратил за пару минут. Теперь же всё его оружие принадлежит мне. Вот только почему-то это совсем не радует.