— Где этот ящер, Йозеф? Из-под робота ничего не торчит. Ты только погляди — двоих наших зарезал, сукин сын! Вроде и колено ему прострелили... Шайсе, да сколько в этих инопланетян надо пуль всадить, чтобы они сдохли?!
— Карл, а ты разве не слышал? Говорят, они боли не чувствуют. Ну, эти, которые в колбах выращенные.
Немцы потоптались вокруг робота, словно шаманы вокруг костра. Так ничего и не придумали.
— Не, без толку. — Судя по звуку, Йозеф с досадой прихлопнул ладонями по карманам штанов. — Мы эту громадину и всем взводом отсюда не вытянем.
— И не надо. — Вписался кто-то третий. — Некогда нам возиться с этим металлоломом. Продолжаем наступление.
— Наступление? Герр сержант, куда же наступать? Ящерицы вон бегут, аж пятки сверкают!
— Они не бегут, думкопф, а отступают. Соберут остатки сил где-нибудь в сторонке, подотрут сопли, залижут раны, отрастят конечности, а затем ударят вновь и выбьют нас отсюда, если будете валять дурака. К нам подкрепления теперь чёрт знает когда прибудут, а к ним ещё не все войска из России переправились. Захотят — высадятся хоть у нас в тылу, и вот тогда уже мы в котле окажемся.
Услышанное обнадёжило. Если в несколько ближайших дней ферма опять может перейти под некрианский контроль, самое разумное для меня поведение сейчас — сидеть тихо и не подавать признаков жизни, пока немцы отсюда не уйдут.
— У меня что, тихий голос? А ну вперёд, я сказал!
— Но хоть пилота достать ведь надо? Почему он вообще сам не выбрался?
— Откуда я знаю, почему? Проломил себе голову о приборную панель, когда робот падал, вот и умер. Шевелись, кому сказано!
Ну, теперь-то у меня появилась целая куча свободного и абсолютно бесполезного времени. В дни перед наступлением я тоже скучал, терпеливо дожидаясь очередного боя, но тогда я хоть чем-то занимался, да и за подчинёнными надо было следить. А теперь... Не будь у СУЗИ встроенных часов и календаря, я бы и не знал, что сейчас — всё ещё вечер или уже глубокая ночь. Каждые десять минут стали долгими, как целый час, а свет с поверхности не может пробиться мимо упавшего робота. Хорошо хоть воздух вроде проходит, только весьма скупо. Пришлось переползти поближе к лестнице. Подвал не слишком большой, весь воздух, содержащийся в его стенах, я бы пропустил через себя за несколько часов. Нечего тратить «аварийный запас», когда можно дышать свежим. Ах да, кстати, «пришлось переползти». Надо бы уладить эту проблему.
Регенерация салеу — хитрая штука. Любая конечность отрастает за пару недель (кроме головы, конечно), а у клонов и того быстрее. Вот только мозг не воспринимает простреленное колено как оторванную ногу и потому не отдаёт телу команду отращивать себя. Меж тем, от ноги с раздробленным коленным суставом пользы не больше, чем от отсутствующей. Волочится следом, за всё цепляется и не даёт вырасти новой, нормальной ноге. Сам по себе сустав тоже не соединится по кусочкам воедино, тут даже солдатский регенератор не поможет. Нужен специальный, скелетный, а такой есть только в госпиталях. Нет, может, колено и зарастёт кое-как само, но мне кое-как не нужно.
Обезболивающее клонам не выдают. Оно им просто не нужно, как верно подметил тот немец. Из всего, что можно использовать как хирургический инструмент, у меня при себе только нож, но и его хватило. Я всадил клинок в мягкие ткани ноги выше колена, срезал их до самой кости, а затем повернул нож другой стороной и перепилил её зубьями на обухе. Свежую рану поскорее обработал густой дезинфицирующей пеной из медицинского баллончика и залечил регенератором. Культя стала выглядеть так, будто я родился таким. Теперь остаётся ждать — как выздоровления, так и своих братьев. Сустав будет формироваться несколько дней.
Что из вещей у меня осталось? Содержимое легионерского медпака, холодное оружие, пустой пистолет, почти полная фляга воды. Её хватит на несколько дней, если прикладываться к горлышку каждый раз, как захочется пить. Но можно и растянуть на недельку. Неизвестно, сколько я тут просижу прежде, чем за мной придут. И придут ли вообще. К ночи все голоса и вся возня наверху смолкли. Немцы ушли дальше на юг, и моя гробница осталась глубоко в их тылу. Возможно, выбираться предстоит самому. Подожду, пока не отрастёт нога. Без неё я всё равно не смогу подняться во весь рост и прокопать дыру в потолке, чтобы вылезти наружу.
Здесь, в изоляции, обречённый только ждать и ждать если не спасения, то хотя бы выздоровления и возможности побега, я впервые подумал сдаться. То есть, не свести счёты с жизнью — это было бы просто подло по отношению к ней после того, как я выжил под роботом. Я подумал кричать, пока кто-нибудь наверху не услышит, не откопает и не заберёт к себе. Исход будет благоприятным в любом случае: если меня найдут свои — отлично; если нет... Думаю, тогда меня отправят на опыты. Некрианские биотехнологии должны заинтересовать землянских учёных, а уж из лаборатории я сбегу точно — чай не тюрьма. Да и из тюрьмы бы сбежал.