Именем Какой-Нибудь Высшей Силы, я только теперь осознал смысл слов Раш-Фора о Бездне на Земле! Население этой планеты не просто воюет с нами; у него совсем иное отношение к вещам, которые у правоверного салеу вызывают рефлекторное отвращение! Не буду врать, нетрадиционные есть и у нашей расы, но эти не афишируют свою ориентацию, не заявляют о «толерантности», не требуют признания своих, особых прав, а уж речи о законных браках и усыновлениях и вовсе быть не может. Я не говорю, что их надо истребить под корень; пусть живут себе тихонько и вносят лепту в развитие расы, общей на всех. Сколько деятелей политики, наук и искусств было из их числа? И мы ведь помним их и благодарим за их достижения. За достижения, кешот, а не просто за то, что они были... не такими, как большинство.
А что происходит с этой планетой? Как вообще можно всерьёз, на государственном, кешот, уровне обсуждать, стоит ли вводить те однополые браки? А очень просто: сексуальные меньшинства — это тоже политическая сила, такая же, как и религиозные или национальные. Она тоже способна обеспечивать поддержку на выборах, и политикам выгодно множить эту силу. Им выгодно плодить тех, кто этим меньшинствам будет сочувствовать. Это не политики навязали однополые браки; это идёт снизу вверх, от простых людей, которые, слишком долгое время прожив слишком хорошо, подумали: «А почему бы мужчинам не жить с мужчинами, а женщинам с женщинами? Это ведь так ново и интересно!«. А политики, напав на новую золотую жилу, подумали: «А почему бы нам не привлечь этих парней на свою сторону? Мы им разрешим сочетаться браком, а они за нас проголосуют». А чтобы это не выглядело богопротивно, весь этот процесс назвали гуманизацией, толерантностью — Господь Бог ведь завещал любить ближнего своего, каким бы он ни был. Потому, наверное, католическая церковь и не возражает против всего этого. Меньшинства не надо преследовать и изничтожать просто по факту их существования, особенно если они сидят тихо и никому не мешают. Но и не надо делать из них мучеников. Из крайности в крайность кидаться не надо — а землянская раса, будучи молодой, склонна к этому на протяжении всей своей истории. Если каждый простой человек будет это осознавать, политики не смогут делать карьеру на том, на чём её делать нельзя. Не для того природа — или боги, или Бог, кому что и кто больше нравится — разделила нас на два пола, чтобы хитрые политиканы ради высоких рейтингов пытались это обойти. А ведь современные технологии, особенно некрианские, позволяют жить с однополым партнёром, размножаясь клонированием и с использованием искусственных маток. Но почему тогда у нас семьи до сих пор традиционные? Всё дело в социальной ответственности. Социальная ответственность — это ответственность перед самим собой, элементарная индивидуальная совесть, вовремя говорящая «стоп» всем безумным желаниям и выливающаяся в благополучие и подлинный гуманизм всей расы. Некрианская раса вдоволь понаступала на грабли, много-много лет назад прошла всё, что сейчас проходят земляне, и сделала выводы. У нас было время научиться этому, а у землян есть мы. Мы их не завоёвываем, а спасаем.
Всадники остановились в паре-тройке карадов восточнее, на берегу прудика. Заброшенное рыболовецкое хозяйство, судя по домику и маленьким причалам тут и там. Интересно, в этой воде ещё есть рыба? Я бы сейчас свежатинкой перекусил... Земляне даже любезно огонь развели... Хотя, нет — сейчас не до рыбы. Сейчас меня интересует другая живность.
Двое из отряда купаются, пока один приглядывает за оружием, костром и лошадьми. Подбираться близко я не стал — животные начали вертеть головами и тревожно оглядываться, почуяв чужака.
— Тише, девочка... — поднявшись с земли, дозорный погладил серую кобылу по шее. — Что случилось?
Она встала на дыбы и смяла его под себя копытами, когда хлопнул «Вальтер» в моей руке. Пуля пробила затылок землянина, я усердно, так сказать, со всей ноги заковылял к привязанным лошадям. Купавшиеся кинулись к оставленным на берегу автоматам, но частые бесприцельные выстрелы из пистолета заставили их броситься животами на ил. Они не помешали мне перерубить верёвку, которой кобыла привязана ко вбитому в почву колышку, и прыгнуть ей на спину. Седло с неё сняли, так что мошонка с первых же шагов кобылы ощутила, насколько лошадиный хребет жёсткий. Заметив, как враги снова бросились к оружию, я шлёпнул лошадь мечом по крупу, она в панике прижала заднюю часть тела к земле и понесла, едва слушаясь.