— Впечатляет. — Тихо рассмеялась она сквозь зубы, не прекращая раскачиваться на мне. — Зачем клонам такие большие? Врагов пугать?
— Я один такой. — Ответил неохотно. Сейчас хочу занимать рот только её языком, а не словами. Протянув руки, я снова обнял подругу, сбросил с неё расстёгнутую куртку и ловко стянул футболку. Потом и лифчик отлетел в сторону, и из-под него выпрыгнули очень неплохие полусферы. С интересом я взял их в ладони, крепко сдавил пальцами, хоть и спохватился, что Эре может быть больно. Но возражать она не стала, а только, припав ими ко мне, жадно облизала артерию на моей шее. Словно кусочком льда по коже провели.
— Твоя кровь течёт спокойно. Ты не волнуешься? Это не первый твой секс?
— Первый. Просто с тобой мне слишком хорошо, чтобы я о чём-либо волновался. — Наши лица оказались совсем близко друг к другу. Взгляд глаз, будто налитых землянской кровью, сейчас глубок, как никогда; они видят меня насквозь, видели всё моё бытие, когда Эришкигал листала мою память, но я так и остался загадкой для неё. Живорождённому не так-то просто понять синтетика, верно Раш-Фор подметил. А вот мне с ней всё ясно: она меня хочет, не больше и не меньше, хочет скинуть напряжение последних дней и напряжение после того, что увидела в Алофиле-Алаке.
Эра проползла выше. Я уткнулся мордой как раз между её грудей, их холмики мягко обхватили мою голову с обеих сторон. Придерживая подругу, я осыпал их затяжными поцелуями и длинными мазками языка, прижимая к выступам черепа и грубой коже на месте шрамов. И как только могло показаться, будто Эра восстала из могилы? У неё бледная и холодная кожа (последнее я действительно не могу объяснить), но сердечко стучит так, как может стучать только у живого человека.
— Ох, Брахен, боги мои... — теперь она рассмеялась в голос, обняла мою голову, чтобы я не прекращал, — ты... ты такой ласковый...
Но пришла пора и игры заканчивать. Не для того Эришкигал пришла сюда, чтобы лобызаться со мной, как школьница. Толчком в грудь она заставила лечь, развернулась на мне спиной вперёд и упёрлась стопами в мои приподнятые колени, продолжив энергично насаживаться так, чтобы я видел её царственную спину и подпрыгивающие ягодицы. Какое-то время я просто наслаждался, вслепую придерживая гибкую извивающуюся фигуру подруги... а потом она оставила меня.
— Прости, но я должна идти. Мне... Мне ещё надо подготовится к прибытию легата.
По одной фальшивой нотке в голосе (или потому, что Эра забыла оборвать нашу телепатическую связь) я понял, что она врёт, и тут-же схватил её за локоть.
— Брахен, не надо... — она дёрнула рукой, но не слишком настойчиво. — Пожалуйста, перестань... Отпусти меня...
Я хочу как-нибудь отшутиться, сказать что-нибудь утешительное, чтобы не чувствовать себя брошенным и никому, даже этой женщине не нужным, но какие уж тут шутки? У меня сейчас сердца лопнут от волнения, а я шутить собрался... Я даже не нахожу слов, чтобы спросить, почему Эришкигал вот так меня отвергает. Любые оправдания кажутся глупыми, но я всё же хочу знать причину, и Эра понимает это.
— Прости, но я не могу. Просто не могу. — Голос её стал твёрже, но при этом опасно зазвенел. От страха, сразу ясно. Неужели кто-то посмел её обидеть или запугать?!
— Я сделал тебе больно? Ты боишься меня? — в последней надежде я кладу свою ладонь на её голое бедро. Эра двинула тазом, и моя рука опала.
— Не тебя я боюсь, глупенький. За тебя.
— Мне никто не угрожает.
— Угрожает! Боги мои, ты ведь ничего не понимаешь!
Она окончательно перестала быть таинственной и недостижимой Видящей, а стала обыкновенной женщиной, притом чем-то напуганной. Снявшись с меня, успев кое-как одеться, спрятав лицо под ладонью и прихватив собранные в большой комок остатки одежды, Эришкигал вырвалась и кинулась к двери, но я настиг её у порога, крепко обняв.
— Отпусти меня! Я должна быть готова к встрече легата! Отпусти, тупой клон!
Это могло бы обидеть, если бы я не понимал, что Эра в сердцах. Она забилась в моих объятьях, застучала кулаками по груди, как капризная девочка, а потом вдруг я ощутил прохладную солёную влагу, смочившую мою кожу. Сил на сопротивление у Эришкигал не осталось, я осторожно взял её на руки и опять усадил на кровать, позволяя слезам подруги литься по моему торсу.