Выбрать главу

Кайра украдкой посмотрела на полковника, идущего перед ней. Высокий, широкоплечий мужчина шел вперед уверенной походкой, огромными шагами. Его уставшее лицо вызывало чувство тревоги, колючие внимательные глаза внушали трепет. Но в глубине его взгляда читалось спокойное благородство. Его присутствие заставляло немного успокоиться. Парадокс.

А вот психолог, который шел по другую сторону, напротив. Мягкие черты лица, успокаивающий голос. Но все это меркло, стоило заглянуть ему в глаза. Эти холодные бусинки скрывали за собой изощренный ум и безжалостный характер их обладателя. О чем он думает? Куда они идут? Мысли вернулись в настоящее.

Коридор сменял коридор и скоро она сбилась со счета. Они шли так долго и все время вниз, что пленница все больше убеждалась в своей первоначальной догадке. Они хотят избавиться от нее.

Чувство страха постепенно расширялось и перерастало в ужас. Кайра уловила новую, еще более пугающую эмоцию. Паника. Неконтролируемая, всеобъемлющая паника наполняла ее до краев.

Наконец череда лестниц и коридоров закончилась, и они подошли к большой металлической двери. Полковник зазвенел ключами и распахнул дверь, пропуская спутников вперед жестом. Пашков зашел внутрь, нащупал выключатель и щелкнул.

Еще одна допросная. Только было в этой комнате что-то особенное.

В центре располагался стол и несколько стульев. Но в углу стоял еще один стол, операционный, с которого сиротливо свисали кожаные ремни крепления. Рядом с ним оборудованный стеклянный шкафчик, забитый до отказа ампулами, пузырьками и инструментами.

Вдоль другой стены тянулся стеллаж, на котором стояла куча медицинских приборов. Микроскоп, большой прибор для каких—то измерений, банки со стерильными бинтами и большая кастрюля, на которой красными буквами было написано “для медицинских отходов”. Лаборатория-операционная в одном флаконе.

Комната слепила белизной и стерильностью. И не только потому, что была светлой и чистой. Стены здесь были обиты каким-то белым матовым материалом, который стирал реальные размеры, как ластик.

“Звукоизоляция. Чтобы не слышно было пыток”, – подумала Кайра и у нее засосало под ложечкой. Теперь она осознала смысл этого абсурдного выражения во всей красе. Где у них эта ложечка и почему под ней сосет? На уроках Языковых барьеров она частенько хихикала и забирала себе в коллекцию самые забавные словечки разных стран Земли. Сейчас было не смешно.

– Милочка, прошу. – Пашков взял ее под локоток и проводил до стула, который стоял в центре комнаты у стола. – Присаживайтесь. Чаю нет.

Он картинно обернулся вокруг себя и развел руками.

– Но, может быть, в этом шкафчике найдется что-то полезное для нас? Посмотрим…

Кайра сидела на стуле и напряженно следила за его передвижениями. Полковник стоял в дверях, как бы решая, уйти ему или остаться.

Пашков подошел к стеклянному шкафу и задумчиво исследуя глазами содержимое, бурчал себе под нос:

– Так, эс пэ сто восемь, эс пэ сто восемнадцать… ага, вот это подойдет.

Кайра не выдержала:

– Что вы хотите сделать со мной?! – Самообладание ее земного тела окончательно покинуло тонущий корабль. И хотя она отдавала себе отчет в происходящем, эмоции крутили ее в вихре все быстрее.

Макавеев внимательно наблюдал за девушкой. Это и был план психолога, возможно, не такой уж и дурацкий.

Подозреваемая была до чертиков напугана и растеряна. Ей было холодно, она заметно дрожала в мокрой одежде. Темные волосы растрепались, губы посинели. В ее лице не было ничего не подходящего случаю. Только страх плескался в серых глазах, готовый пролиться наружу жгучими слезами. Очень достоверно. Но тут полковник задумался. Странно, она ведь ни разу не плакала. Напуганная женщина, которая потеряла память, должна быть в смятении. Она должна биться в истерике. Или не должна? Можно ли списать ее сдержанность на характер от природы или она подкованный боец, шпион и прекрасная актриса?

– Вот, нашел.

Пашков подошел к столу с маленькой ампулой в одной руке и одноразовым шприцем в другой.

– Знаете, что это, милочка? – не дожидаясь ответа, он продолжил, – Это очень хорошее средство для восстановления памяти, – он хихикнул, – Вы же хотите вспомнить родственников, которые вас ждут?