Невзирая на этот жирный минус, Фёдор был рад получить ни с чем не сравнимое «кинематографическое» удовольствие. Упоительное зрелище записывалось на «плёнку памяти», а затем с наслаждением пересматривалось по дороге домой. Короткометражка демонстрировала, как от родной кроссовки спортивный снаряд влетал в ворота соперника. Будь то сокрушительный пушечный выстрел, натягивающий сетку или же еле-еле переползающий белую линию мяч – эффект был равнозначный. Растерянное лицо вратаря, раздор и упрёки в команде противника, хлопки ладоней соплеменников и, наконец, кульминация – сфера устанавливается в центральной точке хмурыми оппонентами, как признание снайперской точности твоей «клюшки». Внизу киноэкрана появлялись мысли обладателя победоносных рукоплесканий в виде субтитров: «Федя вас накрутил, крошки. Доступную девицу да по голым ягодицам! Учитесь играть, коты помойные!»
В такие секунды хотелось взмыть в небо ракетой, пусть даже счёт 1:5 не в твою пользу. Вполне возможно, что это же чувство испытывают спортсмены с мировыми именами, с той лишь разницей, что громкость звукового сопровождение забитого ими гола несколько выше. Ассоциативная связь игрушечного турнира в Новороссийске с чемпионатом мира – налицо. Связь, правда, такая же, как и у вод Амура с водами Атлантического океана, но это так, мелочи, ключевым здесь является химический состав – H2O.
* * *
Через два месяца невиданного ранее образа жизни тело молодого человека начало обретать очертания атлета. Усталая походка от преследующей мышечной боли в ногах, сбитые в кровь локти и костяшки кулаков, ссадины на лице создавали образ «измотанной жизнью гориллы». Медленно уходящие килограммы обменивались на быстрый провал в сон в любое время суток. Коллекция инвентаря пополнилась волейбольным, теннисным и мелкими разноцветными мячами. Они задорно отлетали от школьной стены, развивали координацию движения и переносили в ненаигравшееся детство. Утяжелители для рук, боксёрские капа и шлем, кольца эспандеров – все эти символы крепости духа вместе с обувью и майками сушились в комнате, маячили перед глазами и создавали приятную атмосферу ночлега в олимпийской деревне перед соревнованиями. Омрачали два минуса: осознание невозможности отложить на утро разбор рюкзака, после того как тело в сладких объятьях срослось с диваном, а также бесконечная стирка, как будто в доме появилась пара малышей.
Но ничего не было зря. Каждое занятие походило на копейку, упавшую на дно трёхлитрового баллона. Когда сосуд наполнится под завязку, его стоимость отразится в зеркале прихожей. Знаком качественной тренировки стали заранее положенные на лавочку полотенце и вторая чистая футболка, которая понадобится через сорок минут после начала «скачек». Вот только бутылку с водой приходилось оставлять в недрах сумки – в тайне от беспечных собратьев, не брезгующих приложиться к чужому горлышку.
Но наибольшим козырем стала необъяснимая уверенность. Даже не уверенность, а знание того, что в жизни появится девушка, качества которой будут тащить фуникулёром в гору, а не тянуть на дно депрессивного болота. Это произойдёт не завтра и не на следующей неделе, а через месяцы, может, даже через год, поэтому сегодня нет никакого смысла устраивать тараканьи бега и мчаться сломя голову за первой попавшейся на глаза призрачной целью.
Путешествие к спортивным «кружкам» занимало двадцать минут. Любуясь полутонами сумеречного города, под классические музыкальные произведения, панк-рок, монологи Евгения Петросяна и матерные частушки мысли приводились в порядок.
После второй неудачи с Ритой у Фёдора сложилось твёрдое убеждение, что он никогда не обретёт вторую половину. Будучи браком, выброшенным на свалку истории, он проведёт всю жизнь под крылом безжалостного одиночества. Именно это паническое чувство заглушило страх «отхватить» и заставило перешагнуть порог спортзала.