И черт ее дернул повернуть голову. Черт! У него фигура таких пропорций… Широкие плечи, мощные руки, все это сбегает к контрастно более узкой талии, а ниже… Лопатин, прекрати сверкать своими идеальными булками! Эффект от того, когда ты видишь такую мужскую фигуру обнаженной, попадет не в голову. Он мимо голову попадет в какое-то такое место в женском организме, которое заставляет нервно облизнуться и даже выдохнуть «Ух ты…».
Так, ну-ка отвернись! Он же за тобой не подглядывал!
И вот теперь Андрей сидел босой, в черных трикотажных штанах и серой футболке. Солнце встало высоко, и в куртках уже жарко. Правда, это если в озере не купаться.
Марина вздохнула.
— Спасибо за шашлык, очень вкусно.
— Пожалуйста, — нейтрально отозвался Андрей. Он крутил в уголке рта какой-то совранный зеленый стебелек, и это привлекало внимание к тому, какие у него губы. Очень даже красивые. — Слушай, а ты чего дернулась-то, я так и не понял? Искупаться захотела?
Стоит только каким-то мечтательным мыслям появиться в ее голове, как Андрей Лопатин их умело изгоняет своей милой манерой общаться. И стало как-то вдруг неожиданно обидно. Она тут им любуется тайком, а он только ее подкалывать и умеет.
— Захотела, — Марина отвернулась. — Только купальник забыла.
И неожиданно шмыгнула носом. Вся неприглядная нелепость ситуации вдруг предстала перед ней во всей красе. Видели бы ее сейчас ее коллеги или оппоненты. Взрослый человек, авторитетный юрист визжит, падает в пруд, а теперь сидит с грязными волосами, голая, завернутая лишь в плед — ну хорошо, два пледа! Стыдобища.
— Эй, ты чего носом хлюпаешь? — Андрей протянул руку и потянул за край пледа. — Марина, ау! Чего ты? Холодно? Или реально испугалась рыбу?
— Стыдно, — призналась она. — Я в первый раз оказалась в такой дурацкой ситуации.
— Ну, иногда полезно оказаться в дурацкой ситуации. Корону ровняет. Я недавно твоими стараниями оказался в такой вот дурацкой ситуации. Ничего, как видишь, не умер.
— Так ты это специально?! — ахнула Марина. — Чтобы мне отомстить… За то… про аппендицит и Анастасию Николаевну?!
— Конечно, специально. Испытывая личную неприязнь, вступил в преступный сговор с рыбой, чтобы напугать тебя и заставить упасть в озеро.
Марина после паузы хихикнула, а Андрей решил ее добить. Сел рядом, обнял за плечи, растер ей руки сквозь плед. От этих движений плед чуть не рухнул вниз — Марина его в последний момент едва успела поймать.
— Ты как? Высохла? Согрелась?
— Да, — неловко отозвалась она, подавляя неуместное желание прижаться к Андрею.
— Ну, тогда давай собираться.
— Уже?
— А чего? Клев был, шашлык был, купание было. По-моему, мы даже программу-максимум сегодня выполнили, — Андрей легко встал на ноги и громко крикнул: — Дема! Кася!
Откуда-то издалека послушались детские голоса.
— Ты сиди, мы сами все соберем.
Когда мальчики пришли, Андрей вспомнил, что у старшего сына в рюкзаке должны быть запасные вещи. Так оно и оказалось. Футболка Демьяна пришлась Марине почти впору, чуть-чуть только на груди в натяг. Ну, в футболке и в пледе все же лучше, чем просто в пледе.
Когда они уже погрузились в машину, Марина вдруг вспомнила, о чем ей хотелось спросить.
— Слушайте, а кто это был, а? Ну, кого мы чуть не поймали?
— Крокодил, кто же еще, — это самый младший из Лопатиных.
— Не. Ктулху, — это Демьян Андреевич.
Чувство юмора в этой семье — отличительная фамильная черта.
Черный джип сдал назад для разворота.
— Думаю, это был белый амур, — внес свою лепту в зоологический диспут глава семейства.
— Конечно, — процедила Марина, обиженная реакцией младших Лопатных. Даже они над ней смеются! — Ты еще скажи — амурский тигр!
— Рыба так называется — белый амур, — Андрей развернул машину. — Впрочем, я не уверен. Если сейчас смотритель на месте — остановлюсь, спрошу, кто описанию подходит.
На этом зоологическая дискуссия завершилась.
— Слушай, нет никакой необходимости тебе провожать меня до квартиры.
— Я и не провожаю. Я хочу забрать наши плед и футболку.
Марина сердито фыркнула. Она вдруг четко сформулировала для себя, что ее больше всего бесит в Андрее Лопатине. Они слишком часто не может понять, где он говорит серьезно, а где нет. Слишком часто он прячется за сарказмом. Или не прячется, а он такой и есть?