Черт, кто подменил Андрея Лопатина?!
Марина попыталась привести себя в чувство. Так, у нее же были какие-то идеи по поводу Андрея? Она же что-то хотела сказать ему? Хотела что-то сделать?
На эти вопросы в данную минуту не находилось ответов. В голове просто эхом звучало слово «хотела». А это все Лопатинские руки виноваты! И гитара с саксофоном. И…
Марина вдруг осознала, что Андрей неплохо двигается под музыку. Вот просто очень неплохо. Не переминается с ноги на ногу, а двигается в ритме музыки. И ведет за собой Марину.
Она откашлялась.
— Ты неплохо танцуешь.
Вышло хрипло.
Андрей весело хмыкнул. Его рука двинулась по спине вверх. Палец, большой и твердый, скользил по позвоночной впадинке.
— Матушкина подруга в детстве меня пыталась привлечь к танцам — она в клубе кружок народного танца вела. Только я быстро к этому делу охладел. Скучно. Но мне тогда еще сказали, что слух у меня есть, и чувство ритма тоже.
Да уж, с ритмом у Андрея все в порядке.
Марина пыталась что-то еще сказать, но все ее внимание поглотил большой палец Андрея, который, пробравшись под топик, медленно скользил вверх и вниз по позвоночной впадинке.
А потом вдруг исчез.
Андрей отступил на шаг назад, поднял руку, потянув и руку Марины тоже наверх. Музыка убыстрила темп.
— Давай. Крутись.
Марина зажмурилась. Нет, только не это! С танцами у нее было не очень. Как и с растяжкой. Про таких, как она, говорят — лом проглотила. И никакая йога и стречинг не поменяли эту ситуацию кардинально. Да и с танцами тоже… не очень. Марина даже в юности игнорировал всевозможные дискотеки и клубы. Ну не ее это, не ее!
— Давай… — Андрей подтянул ее руку еще чуть-чуть вверх. — Давай, крутись. Я поймаю.
Марина открыла глаза и вздохнула. Ну, после падения в озеро большего позора уже не будет. Подумаешь, неуклюжий человек. У Марины есть масса других достоинств!
Пальцы Андрея задали ритм. Вращение получилось само собой. В одну сторону, потом в другую. Ноги сами собой как-то ловко переступали.
Мама… Мамочки… Марина, что, умеет танцевать?!
Андрей в очередной раз раскрутил ее. А потом поймал. И Марина оказалась прижатой спиной к его груди. Его левая ладонь лежала на ее животе, а пальцы его правой руки переплелись с пальмами ее правой руки.
Марина лопатками чувствовала движение его грудной клетки — так, будто Андрей тяжело дышит. А потом его дыхание и в самом деле коснулось ее шеи. Обожгло. Губы тронули мочку уха, и теперь ее уже всю ожег хриплый шепот Андрея.
— Ты здорово танцуешь.
Только с тобой, Андрей, только с тобой.
Его дыхание обжигало шею. Его рука плавила ей живот. Не в силах больше выносить это, Марина резко обернулась. А тем ее уже ждали губы Андрея.
Такими темпами штаны все же треснут. Но не на заднице, а с ровно противоположного конца. И кто на классические штаны такую твердую молнию на застежку вшивает?!
Ладно, вопросы риторические, и к черту их. Главное, что Маринка поплыла. Они оба поплыли. Кто бы мог подумать, что идея с танцем так стрельнет?
Кто бы вообще в этот момент думал? Точно не Андрей.
Он целовал Марину с забытым чувством. И названия этому чувству Андрей не знал. Как называется то, что ты, взрослый тридцати с гаком лет мужик, у которого за плечами неудачный брак, а на обеспечении двое оторв-пацанов, целуешься и оторваться не можешь. Так только в шестнадцать можно целоваться. Так, будто кроме этого поцелуя, в мире не существует ничего. Взрослые мужики во время поцелуя двигаются в постели. Андрей же замер. Даже руками не шевелил, только пальцы сильнее сжимались на тонкой талии Марины.
И, как мальчик, тонул в поцелуе.
Что это за цыганская магия, Марина?!
Поцелуй был сладкий и тягучий. Как мед. Как патока. Как сгущенка.
Марина не была сладкоежкой, но сейчас сладость это поцелуя она ощущала везде. На губах, на кончике языка. И эта была такая особая сладость, без приторности. И от которой реально подкашивались ноги.
Как взрослый двухметровый мужик может быть таким сладким?!
Очнулась Марина каким-то чудом. Просто в моменте поймала себя на том, что, пока они целовались, она успела уже расстегнуть половину пуговиц на рубашке Андрея. И куда-то делись ее очки. И Андрей стащил резинку с ее волос и растрепал их.
И понятно, к чему это все идет. И не то, чтобы Марина была против. Но повторения прошлого раз все же не хочется. Точнее, хочется второго раза, но не так.