Теперь отчетливо слышался свист ветра за окном. Натуральный разгул стихии. Марина вернулась к столу, взяла телефон. Да, Андрей был прав, вот оно, сообщение от МЧС — усиление ветра, порывы, какие-то цифры. Но все это не отражало тот апокалипсис, что творился за окном.
А мальчики уже добрались до места?!
Марина: Дема, как у вас дела?
Демьян: Блины точим. Со сметаной.
И пришло фото тарелки с горкой блинов. Марина тихонько выдохнула. Значит, уже добрались и на месте.
Марина: Приятного аппетита. Как у вас погода? Ветер дует?
Демьян: Дует.
Марина: Сильный?
Демьян: Да ветер как ветер. Обычный.
Значит там, где живут родители Андрея, разгул стихии не такой сильный. Ну и хорошо. И хорошо, что мальчики уже на месте. А вот у нее почему-то сердце не на месте.
Марина стояла у окна и смотрела, как ветер гонит по земле кусок оторванного пластика. Вот пролетел прямо рядом с окном полиэтиленовый пакет — пролетел так близко, что Марина вздрогнула. Отвернулась от окна. Хватит смотреть в окно, ничего интересного там нет. У нее еще договор не до конца отсмотрен.
Но не работалось совсем. Марина сделала себе еще чашку чая и все же пошла по квартире. Улыбнулась плакату с хаски в детской. Андрей рассказывал, что мальчики сами отказались от отдельных комнат, они привыкли жить вместе. Спальня, которую Андрей аттестовал как «наша» — самая маленькая в квартире. Кровать, тумбочки, встроенный шкаф. Все.
Марина поставила чашку с чаем на тумбочку, отогнула край одеяла и забралась в кровать. Натянула одеяло почти до носа, зябко обхватила себя руками. В окно ударил очередной порыв ветра, так, что стекла будто завибрировали. Марина отчетливо поняла, что рада тому, что она сейчас в квартире Андрея. Что где-то, пусть и не рядом, едят блины его сыновья. А сам Андрей рано или поздно вернется домой.
Только когда уже он вернется?
Напившись горячего чая и пригревшись под большим теплым одеялом, Марина сама не заметила, как задремала.
Проснулась она от того, что хлопнула входная дверь. И снова ударил в окно ветер.
Марина спросонья запуталась в одеяле. Андрея она нашла на кухне. Он сидел, поставив локти на стол и упершись подбородком в переплетенные пальцы.
— Привет, — произнесла она тихо.
— Привет, — отозвался Андрей так же тихо. И хрипло.
Что-то случилось. Это стало так ясно, будто надпись на стене неоновая зажглась. Марина подошла к Андрею и остановилась рядом, не решаясь ни сесть за стол, ни прикоснуться к нему.
— Андрей, что случилось?
— У меня кран на площадке упал.
Она сначала даже не осознала полностью его слова. А потом они как-то внезапно и в полной мере дошли. Но сказать Марина вообще ничего не могла. Если Андрей такой, значит…
— Кто-то… — это единственное, что она могла произнести. Остальные страшные слова застряли в горле.
— Я Ирине Павловне, крановщице нашей, первым делом позвонил, сказал, чтобы работы сворачивала и спускалась. Вроде меня услышала. Я приезжаю на площадку, народу уже почти нет, я давай оставшихся разгонять, там уже срывать начало, что плохо прикреплено было. И тут мне говорят, что Пална в спешке телефон в кабине оставила. И собралась вернуться за ним. Я ей звоню — не отвечает. И тут прямо на моих глазах кран и наворачивается.
— Боже мой…
— Ирина Павловна меня с мальчишками здорово выручала. И советом, и в больницу пару раз ездила. Не знаю, как бы я без нее справился.
Марина слушала его глухой голос. В глазах неконтролируемо закипали слезы. Вот они полились. Да как же так…
— А кроме нее… Кто-то еще… пострадал? Если прямо на твоих глазах?..
— Кран не на площадку упал, на дом завалился. Два этажа разворотил, но там никого не было. А нас внизу пылью присыпало только.
У Марины так кружилась голова, что она чувствовала, что ей надо сесть. Но почему-то не могла сойти с места. Какой ужас. Какой кошмар…
— Я вызвал МЧС, скорую, хотя на хрена уже скорую, там и так понятно, что без шансов, все в крошево. И тут мне звонит Алмас, это бригадир каменщиков, и говорит, что один из его ребят в последний момент Палну за шиворот поймал и не пустил на кран. Брильянтовые парни у Алмаса, как и он сам, — голос Андрея звучал все тише, все глуше. — Вот же дура… Я тут речь сочиняю, как ее пацанами сказать, что мамки нет. А она… Коза драная…