- Это очень обнадёживает знаешь ли.
Саркастично буркнул Гом и уцепился за шею Копейкина, предварительно зажмурив глаза.
- Ладно – Здоровяк «Примерился» ближе к центру поляны – Погнали наши городских.
Плюх на эту реплику лишь Хмыкнул и поежился, припоминая свой собственный опыт на месте коротышки.
Силуэты Копейкина и Печеня, привычно, смазались оставив на земле алую дымку, в стороны полетели, попавшие под раздачу, мобы, которые спустя несколько секунд рванули наказывать супостатов в центр поляны. Печень не разжал глаза до самого взрыва. Все произошло как по нотам, снова грохот и оседающие кровавым дождем мобы вперемешку с землёй. Гном осторожно открыл сначала левый, потом правый глаз.
- Получилось что-ли? – Не веря тому что видит проговорил Печень.
- Ато! – Скалясь во все тридцать два зуба подтвердил Копейкин.
Гоблин вышел из подлеска и уже собирался крикнуть друзьям что-то радостное, но слова застряли во рту. Не спеша, на поляну, с другой стороны вышел бос локации. Огромный, метров пять в холке, единорог черного цвета. Видимо ему такой метод прокачки не понравился и он явился сам покарать «Неверных». Налитые кровью глаза, рог на голове метра полтора и дым, валящий из ноздрей выглядели эффектно, а сотый уровень над головой и полоска в несколько тысяч хитов делала убийство этого монстра неподъёмной задачей для любого отряда, только только вылезшего из песочницы. Тем временем монстр издал непонятное полу ржание, полу рык от которого у друзей чуть не полопались перепонки, встал на дыбы и ударив по земле передними копытами, рванул в сторону Копейкина с Печеньем, выставив рог на манер копья.
- ИК… - Послышалось со стороны здоровяка
- Сам Шекспир не сказал бы лучше.
Проговорив это гном снова зажмурился.
По прикидкам Дмитрия, удар боса локации должен был произойти несколько секунд назад, однако ничего такого не произошло, лишь в ноздри ударил резкий запах каких-то цветов, а в ушах зазвенела музыка, похожая на арфу. Осторожно приоткрыв глаза здоровяк оглядел Поляну. Все открытое пространство и первый ряд деревьев подлеска покрывал густой розовый туман.
- Что это за ересь – Послышался голос гоблина, тоже попавшего под странный туман.
- Догадываюсь – Хмыкнул Копейкин, нашаривая правой рукой что-то в клубах густого тумана.
Через несколько секунд на свет божий за шкворняк из розовой субстанции, кстати говоря которая начала потихоньку таять, был извлечён гном, так и продолжавший жмуриться и обхватывать руками колени, как-будто ожидая удара.
- Давай маг недоучка, рассказывай чего ты тут наколдовал! – Встряхнув коротышку заговорил Дмитрий – И куда дел моба.
- Сила любви…случайно использовал.
Осторожно заговорил открывший глаза гном. Примерно через минуту туман, будто по команде, внезапно рассеялся открывая вид на поляну. Везде куда падал взгляд росли фиалки и летали бабочки, слышалось птичье пение, а посреди всего этого безобразия стоял глав-моб этой локации, правда претерпевший значительные изменения.
Сейчас единорог был кипельно - белого цвета с розовым рогом на макушке. Полоска хитов и уровень монстра вообще пропали, уступив место надписи «Неуязвимый». Придя в себя монстр повел головой в сторону оглядывая преобразившуюся поляну и резко остановился наткнувшись взглядом на гнома. В этот же момент над его головой появилось большое красное сердце, которое раздувшись взорвалось звонким «Чпоньк», обдав все вокруг какой-то серебряной, искрящейся пыльцой. Дальше монстр, сначала медленно, направился в сторону Печеня так и продолжавшего висеть в руке Копейкина. Дальше поляну огласило громкое бурчание живота здоровяка.
- Парни у меня живот скрутило…терпежу нету.
- И у меня – Послышался сдавленный голос гоблина.
В этот момент белый единорог сорвался в бег.
- КАКОЙ В ЖОПУ ЖИВОТ! ВАЛИМ НАХРЕН ОТСЮДА!
Заорал, наконец перешедший в себя, Печень. И они «Начали валить», Копейкин даже не выпустил шкибот гнома, отчего тот собирал все попадающиеся на пути кусты и ветки, попутно впопыхах собирая свою же бороду в бухту. Единорог вслед за отрядом горе-игроков, на полной скорости, врубился в чашу леса. Единственное что не давало ему нагнать беглецов, это густо посаженные деревья. У друзей-же, видимо, открылось второе дыхание, ибо ни Копейкин, не Печень и не Плюх не помнили, чтобы за всю прожитую жизнь им приходилось от кого-то так самозабвенно делать ноги.