Мой нос не стремился к размерам Сквидварда или Пиноккио, улыбка сияла молочной белизной ровных зубов, а уши вполне прилично смотрелись даже с собранными в хвост волосами.
Главной проблемой во внешности я считала как раз таки волосы. Каштан с темно-красным отливом предательски покрывался «ржавчиной» на ярком солнце. Бонусом к «волшебному» цвету волос прилагались глаза-хамелеоны, в зелени которых изредка угадывались серые оттенки. На выходе из меня получился идеальный кандидат на прозвище Ведьма, которое я ни раз подтверждала поведением и характером.
Но кличка, с которой я быстро смирилась, однажды так сильно меня достала, что, решив скопировать Эль Вудс, я обесцветила волосы и превратилась на время в копию Лилу Даллас. [1]
Но главный шутник нашей школы, неуемная фантазия которого обычно и подбрасывала идеи для новых прозвищ, вместо ожидаемой Лилу или, на худой конец, Морковки придумал созвучное с последним — Кэрри. Что так удачно совпало с именем героини одного из романов Короля ужасов.
Так у Ведьмы появилось имя.
Обычным «Сэм» меня звали редко, даже родители. Крошка, Сэмми, Элли и... Саманта Хелена — на случай серьезных проступков и важных переговоров.
Другой вариант сокращения второго имени, которым с охотой пользовались ученики, пострадавшие от всех четырех моих конечностей, — Хелл. [2]
Мое полное имя, без сокращений и дурацких прозвищ, — Саманта Хелена Макдугал. Только оно было правильным, пока не пришлось придумывать себе... мужское.
О да, вы не ослышались.
И нет, я не пошла по стопам старины Эллиота, в девичестве Эллен. [3]
Пять лет назад моя жизнь разделилась на части. Три четверти суток против одной. День против ночи. Свет против тьмы. Я против... себя?
И зеркало раз за разом подтверждало мое бессилие, разрушая надежду при каждом взгляде на свое отражение.
В тот проклятый день я узнала о том, что нас двое. Два тела на одни мозги, сердце и сутки. Несчастные двадцать четыре часа на двоих, где каждый — невольный заложник времени.
Конец лета. Ночь с четверга на пятницу. Причиной жажды, пробудившей меня среди ночи, стал традиционный для четвергов семейный ужин по азиатским мотивам. Обилие специй — пустыня во рту.
Спросонья я не заметила, что голове стало легче без привычной копны длинных волос. Спустилась на кухню, выпила полбанки содовой из холодильника и, вернув себе ясность сознания, направилась в комнату.
Путь вновь проходил через гостиную, где у подножия лестницы стояла винтажная тумба с огромным зеркалом. Я забыла про этот любимый родителями допотопный предмет мебели и испуганно вскрикнула, когда увидела силуэт высокого коротко стриженного парня, одетого в подозрительно знакомую пижаму.
Услышав свой голос, я решила, что он охрип от волнения. Откашлялась, как курильщик со стажем, и медленно поплелась навстречу «незнакомцу». И только тогда поняла: это не дверь в неизвестную мне комнату и даже не портал.
Здесь только я. Зеркало. И отражение.
Домчавшись до спальни, я заперла дверь изнутри и нырнула под одеяло. Решила, что все это сон, который закончится утром.
Но следующей ночью я поняла, что для обычного сна этот кошмар слишком длинный. Да и едва ли вывести меня из летаргии смог бы один поцелуй пусть и прекрасного принца.
Кто из нас не слышал историй о волшебных метаморфозах? Ночное превращение красотки Фионы в огра, «подарок» от ведьмы для Якоба и «Красавица и чудовище» — классика перевоплощений на все времена. Но жизнь не сказка... И ни одна из этих историй со счастливым финалом не похожа на мою, у которой нет ни видимой причины, ни известного мне конца.
Кто я? Саманта или Сэмюэль? Мальчик в девочке или наоборот? Сложно дать этому подходящее определение. Гендерная дисфория? Но я не страдаю несоответствием половых признаков собственному восприятию, и моя проблема не решится приемом гормонов или операцией по смене пола.
Если раньше друзья в моей жизни появлялись редко, то с шестнадцати и до окончания школы ни разу. Весь круг общения замыкался на двух бывших одноклассницах, одна из которых переехала в соседний штат, а вторая — в другую страну.
Но сложнее всего становились отношения с родителями. Два самых близких мне человека оказались не меньшими жертвами этого невообразимого обстоятельства.