Минуты тянулись одна за другой, а её крики пронзали воздух агонией, пока я заживо сдирал с неё кожу.
— Она страдала? — спросил Брэм сквозь рыдания, глядя на окровавленное, освежёванное месиво, лежащее на полу.
Её сердце всё ещё едва билось.
— Конечно. Я не забирал ни капли её боли. Пусть подыхает в агонии за то, что сделала с нашей Парой, — злобно прорычал я, вталкивая плоский, раскалённый и острый теневой отросток ей в горло, прорываясь глубже в грудную клетку.
Я вырвал её лёгкие через рот и швырнул их ей на колени.
Её глаза расширились, пока она захлёбывалась собственной кровью, но кричать больше не могла.
А потом я вырвал её сердце.
— Какого хуя происходит?! — Голос Скела прорезал убийственный туман, застилавший мой разум.
Я моргнул, тяжело дыша. Мои руки дрожали, когда магия ослабила хватку на изуродованном трупе Шейдберри. Её сердце упало на пол. Тени извивались вокруг меня, всё ещё жаждая разрушать дальше. Они требовали больше крови, вопя у меня в ушах, но сквозь этот шум пробивалось что-то ещё.
— Это чёрная жижа, — прошептал Рид так тихо, что его голос едва можно было расслышать. — Она… регенерирует?
Что?
Я обернулся.
Мой взгляд остановился на Пандоре, и воздух застрял у меня в лёгких.
Она лежала на руках у Скела — обмякшая, залитая кровью.
Отверстия от пуль в её черепе больше не были просто зияющими ранами. Из них сочилась чёрная вязкая жижа — густая, как смола, поблёскивающая под мерцающим светом ламп в холле. Она шевелилась и пульсировала, затягивая раны скользким слоем.
У меня перехватило дыхание, пока я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.
— Как? Что? Такого не может быть, — запинаясь, пробормотал Брэм, но в его глазах уже появилась надежда. — Это… невозможно.
Её пальцы дрогнули.
Один раз.
Второй.
Рваные кровавые раны на её лбу и виске начали затягиваться. Смола сшивала их вместе, словно магическая нить.
Её разрушенная глазница, та самая, которую насквозь пробила пуля, начала набухать и пузыриться.
Звук был влажным, чавкающим и противоестественным.
— Судьбы, — выдохнул Хантер.
Его голос надломился, полный неверия.
— Её… её глаз…
Сначала глазницу полностью заполнила чёрная смола, а затем, с отчётливым влажным чавканьем, эта чернота начала принимать форму глазного яблока. Она мерцала — идеальная копия второго глаза, пока её красная радужка не сформировалась заново.
Следом появилось веко.
Я не мог дышать.
Не мог думать.
Она регенерировала.
Прямо здесь.
У нас на глазах.
То, на что демоны не были способны…
По крайней мере, если только они не были заражены тёмной магией.
— Скел, — прохрипел я. — Она…? Скажи мне, что она…
— Она дышит, — выдавил Скел сдавленным голосом.
Он прижимал её к груди так крепко, что я начал бояться, как бы он её не раздавил.
Его руки были покрыты её кровью и неконтролируемо дрожали.
Пандора пошевелилась и тихо застонала.
Облегчение — дикое, сокрушительное — хлынуло мне в грудь.
Колени едва не подогнулись, когда я шагнул вперёд.
Она открыла глаза.
Оба.
Глаз, который был уничтожен, снова был целым и блестел так, словно его никогда не касалась пуля.
Я только что видел, как он восстановился прямо у меня на глазах, и видел подобное уже гораздо больше раз, чем мне хотелось бы признавать.
— Принцесса? — хрипло выдавил Скел.
Она несколько раз моргнула и подняла руку к лицу.
Кончики её пальцев коснулись крови, всё ещё размазанной по коже.
— Девушка из снов? — всхлипнул Рид.
Она в замешательстве уставилась на алые разводы на своей руке.
— Звёздочка? — прохрипел Хантер.
Она провела рукой по щеке, стирая кровь так, словно это была всего лишь досадная помеха, хотя на самом деле только размазала её ещё сильнее.
— Бедовая? — Я потёр глаза, пытаясь убедиться, что это действительно происходит, что она действительно жива.
Её губы дрогнули, складываясь в слабую, надломленную улыбку — слабую, но безошибочно её.
— Это был… интересный способ убийства, Декс, — пробормотала она хриплым голосом.
Её глаза — Судьбы, оба её глаза — нашли мои.
— Эффективный.
Звук её голоса уничтожил меня.
В комнате повисла тишина.