Пещера Восторга лежала в руинах позади нас. Я чувствовал, как тяжесть свершённого возмездия оседает глубоко в моей душе. Голод по справедливости всё ещё грыз меня изнутри, но сейчас самым важным было увезти мою Пару отсюда.
7
ПАНДОРА
— Я держу тебя, бедовая. — Руки Декса дрожали вокруг меня. Его грудь поднималась и опускалась у моей спины, пока мы лежали на кровати Хантера. Я чувствовала биение его сердца позвоночником. Его хватка была почти отчаянной, будто я ускользну, если он отпустит.
Мне нравилось быть в его руках.
Я вдохнула его металлический запах. Да, это был запах крови, но это был его запах. Тени всё ещё цеплялись за него, вились вдоль его кожи, как шёпот тьмы, но ни разу не коснулись меня.
— Что случилось, когда вас забрали? — голос Хантера был хриплым от едва сдерживаемой ярости. Его магия уничтожила всю Пещеру Восторга всего час назад, и я знала, что он всё ещё злится из-за меня. Я чувствовала это в душе.
Я не могла встретиться ни с кем взглядом.
Каждый раз, когда пыталась, вспышки той пещеры и той клетки из турмалайка — холод, кровь, мука — возвращались обратно. Самым худшим воспоминанием было то, как я смотрела, как голову Декса срезают с плеч, а его тело безжизненно падает на землю.
Живот скрутило узлами.
Декс заговорил за нас обоих, его голос был напряжённым и ровным, но я чувствовала трещины в том маленьком проблеске связи Пар, который мне был дан.
— Мы очнулись в разных клетках.
— Кто? — потребовал папа смертельно спокойным тоном.
В углу он сидел с Дженни, свернувшейся у него на руках. Её лицо было бледным, странно умиротворённым, хотя она всё ещё была без сознания. Видеть папу таким, держащим мою лучшую подругу так близко, было… странно. Но красиво. Он не отходил от неё с тех пор, как нас нашли.
Так же как мои Пары не отходили от меня, но я не могла сосредоточиться на этом. Не сейчас. Не когда воспоминания о случившемся давили на меня со всех сторон.
— Там были мои родители и… Вейн. — Декс тяжело сглотнул.
Рид выругался себе под нос, его кулаки сжались по бокам.
— Вейн была там?
Лицо Декса ожесточилось. Тени дрогнули вокруг линии его челюсти, когда я подняла на него взгляд.
— Да. Она… вытащила Пандору из клетки за волосы. — Его голос дрогнул. — Бросила её к моим ногам, будто она ничто.
Он позволил ей.
Но ему пришлось.
В комнате воцарилась тишина — тяжёлая, удушающая тишина, наполненная весом невысказанных обещаний и угроз.
— Скоро она останется без души, — заявил папа.
— Почему ещё не осталась? — спросил Брэм.
— Она исчезла к тому моменту, когда силы Пандоры вернулись, — ответил Декс.
Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как горло сжимается, пока паника пытается взять верх.
Рука Декса скользнула к моему плечу, мягко сжав.
— Мы теперь в безопасности, — прошептал он.
— Небула, — прохрипела я.
Он был мне нужен.
Хантер кивнул, поднялся и вышел из комнаты на несколько минут, прежде чем вернуться с Небулой в руках.
Мой лучший друг не проявился, но это было нормально. Он уже не проявлялся так часто, как раньше.
Хантер передал его мне, и как только череп Небулы оказался у меня в ладонях, часть напряжения внутри меня распустилась. Дышать стало немного легче.
— Спасибо.
— Всё для тебя, Звёздочка.
Декс прочистил горло.
— Когда мы очнулись, Поппи ждала вместе с Родом. Они забрали нас, чтобы заставить отвергнуть друг друга, надеясь усилить нас обоих тёмной магией.
— Они хотели, чтобы у вас была отвергнутая связь, — горько пробормотал папа.
Декс кивнул.
— Когда мы отказались, она начала резать меня своими тенями. — Он вздрогнул. — Снова и снова. Ничего такого, к чему я не привык, но…
— Должно быть, это подняло много из прошлого Пандоры, — проворчал Скэл с места, где он прислонился к стене.
— Не только Пандоры, — напомнил им Брэм.
У нас с Дексом было жутко похожее детство, но обезглавливание, свидетелем которого я стала, наверняка будет преследовать его сильнее, чем меня.
— Она отрезала мне голову, — признался он. — Заразила меня тёмной магией. Я боролся с ней изо всех сил, но когда подумал, что она убьёт Пандору за моё неповиновение… — Он замолчал и дрожащим выдохом выпустил воздух. — Я отверг её.
Услышать это вслух разорвало что-то глубоко внутри меня, скребя по той душевной ране, которую я пыталась игнорировать. Отвержение рассекло меня так же верно, как любой теневой жгут.