На моих губах появилась хищная улыбка.
— Ты нас сблизила, бедовая. Благодаря связи Пар, которая соединяет нас с тобой, я знаю, что их главный приоритет — это ты, точно так же, как и мой. Я всегда знал, что они хотят стать моими лучшими друзьями, а ты дала им такую возможность.
Скел и Брэм закатили глаза, но возражать не стали, поэтому я решил считать это официальным разрешением называть их своими лучшими друзьями.
— Ну и хорошо. — Пандора снова покраснела и опустила взгляд себе под ноги. — Я хочу, чтобы вы были лучшими друзьями.
— Мы вообще-то лучшие друзья, — тут же выпалил Скел, и моя ухмылка стала ещё шире.
— Ага. Лучшие друзья, — немедленно согласился Брэм.
Я театрально смахнул несуществующую слезу из-под глаза.
— Я всегда знал, что они меня любят… Хотя не так сильно, как ты.
Она хихикнула, и в её глазах вспыхнула самая настоящая радость.
Это согрело мне сердце так, что я даже не мог объяснить почему.
Я, блядь, вообще этого не понимал.
Мы столько времени изводили её, пока были все вместе, но наконец начали исправлять то, что натворили.
— Так, Брэм… — Пандора посмотрела на него из-под густых ресниц. — Как ты? Ты разговаривал со Слейтером?
Он кивнул и потёр затылок.
— Да. У Слейтера всё хорошо. Хотя наш отец всё ещё пытается связаться с нами обоими. Я уже заблокировал несколько номеров, с которых он мне звонил. Мне он продолжает угрожать убийством. А Слейтера умоляет признать его. Его реально начинает крыть.
— Это становится опасным? — спросил Скел.
Брэм горько усмехнулся и провёл рукой по татуировке черепа на своей шее.
— Это уже давно опасно.
— Я могу убить его для тебя, — предложил я.
Он со вздохом покачал головой.
— Спасибо, но всё нормально. Я уже отказался от фамилии Хемлок.
— Хм, — задумчиво протянул я.
Мне даже в голову никогда не приходило официально отказаться от фамилии Шедоухарт.
— Может, мне тоже стоит так сделать.
— Рекомендую. — Он пожал плечами. — Очень освобождает, когда больше не связан с ними. Даже если из-за этого становишься ещё большим изгоем.
— О, я собираюсь это сделать. — Я окинул взглядом пустыню, наблюдая, как марево пляшет над песчаными дюнами. — Как только снова увижу своего отца, — выплюнул я.
— Так будет лучше, — пробормотал Брэм.
Скел слегка споткнулся на песке, и Пандора тут же потянулась к его руке, пока он восстанавливал равновесие.
Уёбок.
Он сделал это специально.
Их пальцы переплелись, пока мы продолжали идти.
— Уверен, что оно того стоит? В смысле, он же всё равно скоро умрёт.
Я вложил свою руку в её свободную ладонь и сжал её.
— Неважно. Мои родители уже запятнали эту фамилию. Мне нужно разорвать с ней связь ради себя и ради сестры. Она тоже не заслуживает быть привязанной к этому имени.
— Я горжусь тобой, — хрипло сказала Пандора, сжимая мою руку в ответ.
— Спасибо, бедовая. Не помогает ещё и то, что они буквально вырезали память о наследии Шедоухартов на моей коже.
Я поморщился, вспомнив, что она тоже носит на себе шрамы своей травмы, как и я.
— Я не хотел…
— Хотел, — тихо сказала она.
Её красные глаза смотрели на меня с одним лишь пониманием.
— И это нормально. Я тоже когда-то так чувствовала. Раньше я стыдилась своих шрамов. Настолько, что скрывала их. Я никогда не смотрела на них иначе как с презрением, и я до сих пор ненавижу Пенни Боунс за то, что она со мной сделала, но знаешь что?
— Что?
Мой голос дрогнул.
— Теперь они просто часть меня. Они — физическое свидетельство того, через что мне пришлось пройти, и это сделало меня сильнее.
— Я, блядь, так горжусь тобой, принцесса, — тихо сказал Скел.
— Я тоже, — добавил Брэм, проводя рукой по волосам.
— Слушая, как круто ты об этом говоришь, я чувствую себя немного жалким из-за того, что сказал такое, — признался я, щёлкая пирсингом на языке о зубы.
— Не думай так, — сказала она.
— Я тоже горжусь тобой, Декс. Ты прошёл через ужасные вещи, и тебя заставили увидеть то, чего ты никогда не должен был видеть. Не будь так строг к себе. И, если уж на то пошло, мне нравятся твои шрамы. Именно благодаря тебе мне стало легче относиться к своим. Когда я вижу, как тебе абсолютно похуй на чужое мнение, даже несмотря на шрамы, похожие на мои…
— Я люблю тебя, — хрипло сказал я, когда мы добрались до Котокультной арки, и прижал её к той самой скале, возле которой трахал её прошлой ночью.
— Я люблю тебя охуеть как сильно, Пандора Грейвсенд.