— Найдёшь, — уверенно сказал я. Сам не знал, откуда это знаю, но почему-то был уверен, что и он найдёт свою Пару. — Не сдавайся.
— Я никогда не сдаюсь, — заявил он с ухмылкой. — Я найду её и скреплю с ней связь. Вот увидишь. Уверен, Пандора и она станут лучшими подругами.
Я слегка улыбнулся.
— Даже спорить не буду.
Мы направились к Реформ-холлу, и между нами установилось неловкое напряжение.
Я слишком остро ощущал каждую песчинку под ботинками и каждый тяжёлый вдох, который будто не наполнял лёгкие как надо.
Это был мой первый обед со Слейтером, и оставаться здесь, на территории кампуса, казалось безопасным — безопаснее, чем где-либо за этими стенами, где искушение только и ждало, чтобы снова меня уничтожить. В местной столовой не подавали алкоголь.
Слейтер шёл рядом — расслабленный, но внимательный, будто чувствовал напряжение, гудящее вокруг меня.
— Как проходит трезвость? — спросил он, легко толкнув меня плечом.
От этого прикосновения по спине пробежала тревожная дрожь.
Я рвано вдохнул.
— Это ежедневная борьба, — признался я, чувствуя, насколько уязвимо прозвучали мои слова. Слишком уязвимо. — Но я справляюсь. Пандора… она спасла меня, когда это я должен был спасти её.
— И как там моя будущая невестка? — с игривой ноткой спросил он.
Вопрос был простым, но ударил по мне сильнее, чем должен был.
— Сейчас она на Истории Демонической столицы, — пробормотал я, переводя взгляд на пыльную тропинку перед нами. — Но… эм. Она ведь даже не скрепила со мной связь. Не знаю, можно ли вообще так её называть. Она меня не простила.
— Простит, — пожал он плечами слишком спокойно. Будто просто, блядь, знал наверняка, что она меня простит после всего, что я ей сделал. После всего, что я ей наговорил. — Ты сильно её ранил, Брэм. Дай ей время.
Вина тяжёлым грузом давила мне на плечи. Каждый шаг ощущался так, будто я тащил за собой железные кандалы.
— Я знаю. И у неё есть полное право взять время… — я тяжело сглотнул. — И, как бы эгоистично это ни было, мне всё равно больно.
— Уверен, ей больнее.
Его слова вонзились прямо мне в душу. Та правда, что оставляет после себя шрам.
— Ты не можешь быть эгоистом с ней, Брэм.
— Да… ты прав. — Грудь ныла от воспоминаний о моих ошибках. О словах, которые я уже никогда не смогу забрать назад.
Я всегда был хорош в том, чтобы причинять людям боль.
Но исцелять?
Это было для меня чужим. Я никогда не умел исцелять ни себя, ни других.
Я был хорош только в том, чтобы сеять хаос.
Когда мы вошли в прохладную магическую тишину Реформ-холла, моя сумка резко завибрировала сбоку, вырывая меня из мыслей. Я остановился и вытащил планшет, увидев имя, мигающее на экране.
Моя мать: Джанет Хемлок.
Одного её имени хватило, чтобы по коже пополз липкий ужас.
Я виновато посмотрел на Слейтера.
— Это… моя мать. Наверное, мне стоит ответить.
— Не извиняйся. Давай. — Он отошёл и сел в ближайшее кресло, пока я отошёл в сторону и принял вызов.
Её голос хлестнул ядом сразу же:
— Не могу поверить, что из всех демонов этой грёбаной столицы, именно ты связался с сыном той сучки!
Слова ударили по мне ледяной пощёчиной, и я вздрогнул.
— Хэвок — шлюха, а ты таскаешься с тем ублюдком, которого она родила от твоего отца! — прошипела она через динамик. — Как ты смеешь?
Жгучая волна стыда прокатилась по мне, но я проглотил её, чувствуя, как слова сами рвутся наружу из глубины души.
— И что? Слейтер ничего плохого не сделал. Вообще-то, как и Хэвок. Это ты разрушила их связь Пар.
Ответ прилетел быстрее, чем я ожидал после того, как впервые ей возразил.
— Ты бесполезный, блядь, демон, Брэм! Мне не стоило тебя рожать. Такое, нахуй, разочарование. Ты должен был заставить его любить меня, но что ты сделал? Добился только того, что он возненавидел нас обоих!
Её голос сорвался на визг, будто готовый расколоть тишину холла.
Я поморщился.
Стыд тяжёлым камнем рухнул в грудь. Я пытался удержать дыхание ровным.
Но прежде, чем я успел хоть что-то ответить, Слейтер подошёл и забрал у меня планшет. Он жёстко ткнул по экрану, завершая вызов.
Его лицо пылало яростью.
— Это была твоя мать?
Жжение стыда поползло вверх по шее.
— Прости, — пробормотал я, качая головой. — Это… было ещё не худшее. Вообще-то довольно мягко. — Я отвёл взгляд и тяжело сглотнул. — Но она не должна была говорить так о тебе или твоей матери.
— Брэм, нет. Ты не должен через это проходить.
Я открыл рот, чувствуя, как поднимается знакомая злость — готовая снова задушить любую уязвимость, которую я случайно показал.