Мы заслуживали.
Напротив меня Фестер что-то говорил, подробно рассказывая о какой-то проблеме, которую я добросовестно записывал в его дело, хотя многое в его словах не складывалось.
Его фразы были похожи на осколки разбитого зеркала — отражали куски правды, но никогда не складывались в цельную картину.
На бумаге Фестеру требовалась месть.
Но моя магия не чувствовала этой потребности в его душе.
Будто его ненависть была пустой оболочкой, лишённой того огня, которого требует настоящая жажда мести.
Я начинал думать, что он социопат.
— Я говорю вам, — продолжил он тихим дрожащим голосом, — смерть моего отца — их вина. Тёмная Завеса отняла у меня всё ещё задолго до того, как маму убили под стражей Демонического совета.
— Твоего отца принесли в жертву Завесе? — спросил я, внимательно наблюдая за ним.
Никаких изменений в энергии.
Никакой искры в моей магии.
— Да. — Его челюсть напряглась, и в глазах мелькнула боль. — Я ненавижу их больше всего на свете. Вы даже не представляете, каково это —
Дверь распахнулась в вихре теневой энергии и едва сдерживаемой ярости, обрывая Фестера на полуслове.
Декстер ворвался внутрь, и его глаза пылали сырой злостью. Его шаги были настолько тяжёлыми, что комната будто задрожала.
Магия мести зашевелилась у меня под рёбрами так, как не реагировала на Фестера, и я понял — душа Декстера требует возмездия.
Жаждет того самого, чего Фестеру не хватало.
— Сеанс окончен, — коротко бросил я Фестеру.
Тот мгновенно вскочил. Ножки стула пронзительно скрипнули по полу. Опустив голову, он молча выскочил за дверь.
Как только замок щёлкнул, слова Декстера вырвались наружу раскалённым потоком:
— Это мой отец, — прорычал он. — Род, блядь, Шэдоухарт. Он здесь. Он заинтересовался Пандорой.
Моя ярость вспыхнула мгновенно — холодным, мстительным пламенем.
— Заинтересовался как?
Декстер швырнул на мой стол смятое письмо.
— Сам посмотри.
Я схватил его, расправляя бумагу, и пробежался глазами по строчкам.
Каждое предложение вонзалось мне в сердце, как нож.
Голая, блядь, ярость впилась в меня когтями. Пальцы стиснули бумагу так сильно, что та едва не порвалась.
— Ублюдок, — выдохнул я, потянувшись к планшету.
Это была угроза.
Пандора снова оказалась в опасности.
Я набрал Смерть. Пальцы дрожали от едва сдерживаемой ярости, пока я ждал соединения. Каждый гудок натягивал нервы всё сильнее, пока наконец не раздался его голос — напряжённый от злости, будто он уже знал, что случилось что-то плохое.
— Что произошло?
— Род Шэдоухарт, — выплюнул я. — Он охотится за Пандорой. Письмо адресовано Декстеру. Оно отвратительное. Он буквально хочет заполучить Пандору.
— Заполучить как?
Я подробно пересказал содержание письма, и реакция последовала мгновенно.
С той стороны раздался грохот.
Он потерял самообладание.
И я, блядь, его понимал.
Мне самому отчаянно хотелось всё разнести к хуям.
Магия мести кипела у меня в крови.
— Декстер, — резко произнёс Смерть, перекрывая шум. — Ты должен следить за ней. Мне плевать, если тебе придётся буквально её преследовать. Обычно я бы такого не одобрил, но её безопасность сейчас важнее всего.
Выражение лица Декстера потемнело ещё сильнее, челюсть напряглась.
— Я и так за ней слежу, — процедил он с раздражением. — И продолжу следить.
Из динамика просочилось раздражение Смерти.
— Хорошо.
Декстер кивнул.
— Я расскажу Пандоре о письме.
Я замялся.
Мои защитные инстинкты боролись с желанием уберечь Пандору ещё от одной, блядь, травмы.
— Ты уверен, что это разумно? — спросил я. — Она всю жизнь была в опасности. Может… может, она заслуживает хотя бы ненадолго перестать так себя чувствовать.
— Мы обязаны ей сказать, — прорычал Декстер. — Она должна быть готова. И у нас сейчас совместное занятие.
— Она должна знать, — согласился Смерть.
Я тяжело вздохнул, уступая их логике, хоть это, блядь, и убивало меня изнутри.
— Ладно. Но убедитесь, что она понимает — она не одна.
Плечи Декстера слегка расслабились, и по его лицу скользнула тень благодарности, когда он понял, что я позволяю ему самому разобраться с этим.
— Понял. Мы не позволим, чтобы с ней что-то случилось.
Я наблюдал, как он растворяется в тенях.
— Он ушёл? — спросил Смерть, и его дыхание звучало рвано.
— Да.
— Лучше бы ему действительно за ней следить.
— Он следит за ней с тех пор, как вернулся из пещеры. Это последнее обезглавливание сломало его сильнее, чем предыдущие. Пандора — единственное, что удерживает его рассудок на месте. Если его обезглавят ещё раз… боюсь, он уже не сможет вернуться обратно. А если и сможет — прежним он точно не останется.