И всё же по комнате прошёл ледяной холод.
Я сглотнул и кивнул, чувствуя, как тяжесть его слов оседает у меня в костях.
Если бы всё зависело от него, он бы сожрал мою душу ещё тогда, на Стадионе, когда я говорил с Пандорой как мудак — до того, как узнал, что она моя Пара.
— Конечно защитим, — твёрдо сказал Хантер. — Она наша Пара. Мы отдадим жизни ради неё.
Дженни игриво ткнула его локтем.
— Да никто не сомневается в вашем желании её защищать. Мы и так знаем, что вы пятеро за неё порвёте кого угодно. — Она подмигнула Пандоре.
На пухлых губах Пандоры появилась облегчённая улыбка, и напряжение наконец немного спало, когда Смерть и Дженни вышли из комнаты.
Но стоило двери закрыться, как тишина вернулась.
Меня скрутило мерзкое чувство.
Почему они вообще подумали, что это ожерелье подкинул я? Почему хотя бы на секунду поверили в это?
И вообще, оно было уродским.
У меня вкус намного лучше, блядь.
Пандора уже снова была окружена своими Парами — каждый прижимался ближе, и в глазах всех читалось беспокойство.
Взгляд Рида смягчился, когда он посмотрел на неё.
— Ты точно в порядке?
Она кивнула.
Хантер поднял зачарованную бутылку с водой и протянул ей.
— Тебе что-нибудь нужно?
Она мягко взяла бутылку, сделала несколько глотков и вернула обратно.
— Было вкусно.
Челюсть Декса напряглась.
— Только скажи слово — и я убью кого угодно ради тебя. Даже Сибил Шоу.
— Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь, — хрипло ответила она.
Скел затянулся трубкой и пробормотал:
— Просто скажи, что тебе нужно, принцесса. Мы все рядом.
— Я счастлива уже просто потому, что вы все здесь. — взгляд Пандоры остановился на мне. — Брэм.
Её алые глаза встретились с моими.
— Ожерелье не было твоей виной.
У меня сдавило горло, а чувство вины тяжело осело в груди.
— Я… прости. Меня используют против тебя.
Она покачала головой.
— Нет, Брэм. Это не так.
— Виновата Тёмная Завеса, а не ты, — добавил Декс.
Скел кивнул, выпуская облако дыма.
— Никто здесь не считает, что это твоя вина.
Но даже несмотря на их слова, я не мог избавиться от чувства вины, которое грызло меня изнутри.
Я видел тот взгляд, которым на меня смотрел Смерть, и понимал: виноват я или нет — если я стану угрозой, он без колебаний сожрёт мою душу.
Дрожь прошлась по позвоночнику.
— Извините, — пробормотал я, пятясь к двери. — Мне просто… нужна минута.
Я выскользнул в коридор и привалился к стене, медленно сползая вниз, пока не сел, уткнувшись лицом в ладони.
Через несколько минут я вытащил планшет дрожащими руками и набрал номер.
Гудки прозвучали дважды, прежде чем послышался тёплый голос Слейтера:
— Эй, Брэм!
Его жизнерадостность казалась почти неправильной, но именно она мне сейчас и была нужна. Нужен был он — мой брат.
— Меня используют против неё, — выдавил я, и голос надломился.
— О чём ты вообще? — его тон сразу стал серьёзнее.
— Тёмная Завеса подсунули Пандоре ожерелье. Заколдованное. Оно ослабляло её магию. И там была записка… будто бы от меня.
Мои пальцы сильнее сжали планшет.
— Это моя вина. Они используют меня, Слейтер.
Он тяжело вздохнул, и я буквально представил, как он качает головой.
— Послушай, Брэм. Вина лежит не на тебе. Это ебанутый культ тёмной магии, мать его. Ты не отвечаешь за их безумие. Твоя Пара ведь сказала тебе то же самое?
Я судорожно выдохнул, чувствуя слабое, едва заметное облегчение.
Непоколебимая уверенность Слейтера во мне, его упрямое убеждение в моей невиновности — всё это ощущалось как спасательный круг.
— Она сказала… но я просто… я просто хочу свою Пару. Хочу, чтобы она была в безопасности. Хочу… быть тем, кто ей нужен.
— Ты и есть тот, кто ей нужен, — мягко ответил Слейтер. — Ты справишься с этим. Мы разберёмся. Но ты не можешь продолжать винить себя. Ты позволяешь этому ожерелью и этому культу залезть тебе в голову. Иди обратно к Пандоре. Сейчас именно ты ей и нужен.
Осознание ударило резко и болезненно ясно.
Я ушёл.
Да, она была со своими остальными Парами, но я всё равно ушёл только потому, что позволил собственной вине утопить себя.
— Спасибо, Слейтер, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Ты прав. Мне нужно быть рядом с ней.
— В любое время, Брэм. Иди забери свою девочку, — усмехнулся он, и даже через звонок я слышал эту самодовольную ухмылку.
А потом я поднял свою задницу с пола и вернулся туда, где мне было самое место — к своей Паре.