Кислый привкус цеплялся за воздух и мерезко ощущался на языке. Моё убежище прокисло от сердечной боли.
Сердце болезненно колотилось. Каждый удар отдавался эхом смятения, гноившегося внутри меня. Без Пандоры я чувствовал себя пустым.
Мы нигде не могли её найти.
Ни один из наших контактов тоже не мог её найти.
Даже сам Смерть не мог её обнаружить.
А что делал я? Чах в своём мире снов, привязанный к надежде, что моя Пара снова найдёт сюда путь и скажет мне, где она, чтобы мы могли добраться до неё.
Каждый вдох царапал горло, будто я вдыхал осколки стекла.
— Почему мы не можем тебя найти? — прошептал я в пустоту, и мой голос треснул, как деревья вокруг меня. Слова прозвучали искажённо, когда сорвались с моих губ в бескрайнюю пустоту того, что должно было быть моим убежищем.
Когда тёмная дымка забурлила, из неё появилась фигура.
Её силуэт был слабым, но безошибочно узнаваемым.
Моя душа потянулась к её.
Она мерцала, колеблясь, как свеча в бурю, и дыхание застряло у меня в горле. Тоска смешалась со страхом, что я сошёл с ума.
Я так отчаянно хотел увидеть её — неужели моя магия сама сотворила её образ? Нет. Это должна была быть она. Магия снов не могла создать образ других, если они на самом деле не были там.
У неё были пределы.
— Турмалайк, — прохрипела она. Её мягкий голос пронзил мою боль. Но даже когда она говорила, её образ искажался, мерцая, как умирающая звезда.
Почему она была такой слабой?
— Пандора! — Я рванул вперёд, отчаяние впилось когтями в горло. — Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста. Я не могу снова тебя потерять.
Облака подо мной яростно содрогнулись, и я полетел вниз, чувствуя, как опора уходит из-под ног.
Я рухнул в обжигающий холод. Онемение мгновенно расползлось по телу, пробирая до костей. Опершись на руки, я поднял взгляд и увидел, как она подходит ко мне и присаживается на корточки.
— Рид… — Её тонкие руки обвились вокруг моего дрожащего тела и крепко держали меня, хотя это я должен был держать её. — Мы… в Пещере Восторга.
— Пещера Восторга? — Горячие слёзы потекли по моему лицу. Боль, которую я чувствовал, была физической сущностью, невыносимой скорбью, которая, казалось, полностью уничтожит меня, если я не смогу вернуть её домой. — Мы её обыскали.
— Глубже, — настойчиво сказала она, и её голос угасал, как последние ноты любовной песни, эхом растворяясь в бескрайней пустоте нашего убежища.
Она исчезала из него.
— Пандора! — крикнул я, и паника захлестнула меня, когда её фигура начала рассеиваться в клубящихся тенях.
— Найдите нас. — Её глаза блестели от слёз.
Я почувствовал, как дрожь моей магии усилилась. Сама ткань моего мира снов расплеталась вокруг нас.
— Ты и Декс в порядке?
— Турмалайк всё ещё… влияет на меня. — Её голос задержался в воздухе призрачным шёпотом, прорезавшим пронзительную тишину.
И с этими словами она исчезла, оставив меня одного посреди бурлящего водоворота того, что когда-то было моим убежищем.
Пещера Восторга.
***
Я резко проснулся, хватая ртом воздух. Кровь ревела в ушах так громко, что я больше ничего не слышал. Остатки моей магии цеплялись за меня, как густой туман, пока я оттолкнулся от дивана и, пошатываясь, поднялся на ноги.
— Пещера Восторга! — выкрикнул я в комнату.
Хантер и Скел резко подскочили, их глаза были дикими и расфокусированными.
Их лица всё ещё были исчерчены усталостью. Они почти не спали, и это было видно по бледности их кожи.
Но всё равно они были так же готовы найти её, как и я.
Скел сонно моргнул. Его голос звучал хриплым шёпотом, пока он пытался стряхнуть с себя туман забытья, который всё ещё утягивал его обратно в сон.
— Где?
Одна рука сжала висок, пока он пытался удержаться. Снотворное, которое мы заставили его проглотить, чтобы держать его магию страха под контролем, было сильным, так что он использовал всё, что у него было, чтобы остаться в сознании.
— Пещера Восторга? — Белые глаза Хантера были обезумевшими, когда он пришёл в себя быстрее остальных. — Она всё это время была так близко?
Моё сердце скрутило от того, что это означало. Пустая боль разлилась во мне при мысли, что она была в пределах досягаемости и страдала от рук Тёмной Завесы.
Я почувствовал привкус желчи на языке.
Брэм усмехнулся из своего угла, нервно запуская пальцы в волосы и ероша их резкими движениями.