— Тебе невероятно идёт. — Она вытерла несуществующие слёзы и заключила меня в объятия. — Я лучшая мачеха на свете.
Из меня вырвался смех, и я обняла её в ответ.
— Вообще-то так и есть.
— Это немного странно, да? — Она отстранилась, и мы направились к Реформ-Холлу на Историю Демонической столицы. — Что моя лучшая подруга — дочь моей предначертанной Пары.
— Нет. — Я покачала головой, наслаждаясь прохладным воздухом зачарованной системы охлаждения, который окутал нас, как только мы вошли в здание. — Мне совсем не кажется это странным. Вы с папой буквально созданы друг для друга. Это было понятно уже по тому, как ты о нём говорила. А потом он начал сходить с ума по лимонаду из маракуйи после того, как ты оставила свой в прошлом семестре. Всё просто идеально сходится.
Она мечтательно вздохнула, и её сине-зелёные глаза заискрились.
— Да, это правда. Как у тебя дела с Парами?
Я покраснела, вспомнив, как Хантер разложил меня на своём столе, устроившись между моих ног.
— С Хантером и Ридом всё хорошо. Со Скелом и Дексом тоже, но я не уверена, что готова сделать следующий шаг и закрепить связь. Может быть, со Скелом. Скоро. Но сама мысль о том, чтобы владеть теневой магией… — Холодок пробрал меня до костей. — А ещё есть Брэм. Я готова простить его, но пока не готова связываться с ним узами Пары.
— Уже прогресс. — Она расхохоталась, убирая волосы за ухо. — Смерть был практически готов сожрать душу Брэма, так что твое прощение его явно расстроит.
Из меня вырвался задушенный протест.
— Что?
— Что? — Она нахмурилась. — Он же слышал, как Брэм оскорблял тебя в первом семестре, помнишь? Вполне естественно, что он его ненавидит.
Я смутно помнила, как отец однажды вырвал Брэму кольцо из септума, но, если честно, прекрасно понимала почему. Особенно после того, как сама пошла извиняться перед Брэмом за поступок отца. И, естественно, я встретила только злость и обвинения.
Но тогда Брэм был постоянно пьян.
С тех пор он очень изменился и научился отвечать за свои поступки и свои слова.
Я кивнула, когда мы подошли к аудитории и вошли внутрь.
Рид уже сидел на своём месте, и его лицо тут же озарилось улыбкой, стоило ему меня увидеть.
От этой улыбки сердце болезненно сжалось от нежности.
Мы пришли последними, и Респа уже стояла перед аудиторией, скрестив руки на груди.
— Спасибо, что почтили нас своим присутствием, дамы, — произнесла она тоном, в котором звучало явное предупреждение.
— Простите, — одновременно ответили мы.
Я улыбнулась Риду, пока мы направлялись к своим местам рядом с ним.
— Это ожерелье тебе очень идёт, — тихо сказал он, потянувшись к нему, когда я опустилась на стул рядом.
Едва я устроилась на сиденье, как подо мной раздался слабый скрип, а затем его поглотил жуткий треск, которого я никогда раньше не слышала.
Глаза Респы широко распахнулись, как только она заметила это, и её лицо исказила паника.
— Все немедленно наружу!
Но прежде чем её слова успели дойти до сознания, аудиторию разорвала катастрофическая вспышка оранжевого и красного света.
Ослепительное сияние уничтожило всё перед моими глазами.
Жар ударил в воздух, а чудовищная ударная волна швырнула меня назад.
Пламя взревело, вгрызаясь в стены и потолок, пожирая всё на своём пути. Мир превратился в хаотичное море огня. Оглушительный грохот заполнил уши. Звук взрыва смешался со скрежетом рушащихся парт и звоном разбивающегося стекла. Треск огня, пожирающего столы и стеллажи, не прекращался ни на секунду, а далёкие крики однокурсников тонули в этом яростном рёве.
Пепел начал оседать на языке и в горле — шершавый, горький, превращая каждый глоток в мучительное испытание, даже хуже обычного. Лёгкие горели с каждым вдохом дыма. Казалось, будто по горлу скребут лезвиями. Это ощущение напомнило мне тот день, когда она перерезала мои голосовые связки.
Жар обрушивался на меня непрерывными физическими ударами, обжигая кожу. Казалось, что открытые участки рук и лица слой за слоем плавятся прямо на мне. Это была беспощадная, впивающаяся боль, захватывающая каждое нервное окончание. Едкий запах обугленного дерева, плавящегося пластика и горящей плоти душил меня.
— Что… — прохрипела я.
Голос был слабым, почти неслышным в сгущающемся вокруг дыму.
Зрение расплывалось, края темнели, но я всё же различила силуэт Рида. Через связь Пар меня ударило его отчаянное желание защитить меня, когда он бросился сверху. Сладкий аромат сахарной ваты на мгновение прорезал едкую вонь вокруг.