— Пандора! — крикнул Смерть, и эхо отозвалось так, будто, блядь, насмехалось над нами.
Я заставил себя идти дальше, каждый шаг подпитывался первобытной, болезненной потребностью найти свою Пару.
Лёгкие горели, мышцы кричали, а вкус отчаяния густо осел в животе.
— Держись, Пандора. Мы идём. — Руки дрожали, зрение расплывалось, пока мы продвигались вперёд. Каждый шаг был борьбой с подавляющим ощущением, что мы опоздали — что она каким-то образом уже исчезла.
Магия страха гудела во мне густыми потоками, просачиваясь из самой кожи. Она вышла из-под контроля, прошивала воздух, как буря, и я чувствовал, как она тянется наружу, пробуя страх демонов, бегущих прямо передо мной.
Они изо всех сил старались игнорировать это, но паника царапала мне горло.
Тьма пещеры давно проглотила нас. Вход позади был лишь размытым воспоминанием.
Я споткнулся, успев удержаться за стену.
Почему я не мог контролировать свою грёбаную магию?
Что, если мои страхи снова воплотятся и накроют всех?
Я зажмурился, пытаясь дышать сквозь давящую атмосферу, сунул трубку в рот и глубоко затянулся.
— Скел! — голос Брэма прорезал дымку, затуманившую мой разум. — Соберись, блядь. В таком состоянии ты никому не помогаешь.
Брэм был мудаком с тех пор, как Пандору и Декса забрали. Он всегда был мудаком, но сейчас с ним было что-то не так.
Он был откровенно жесток со всеми.
Каждый рык, срывавшийся с его губ, посылал новую волну тревоги через нас всех. Этот уёбок был моим другом, но я, блядь, уже был сыт его дерьмом.
Я заставил себя открыть глаза и тяжело сглотнул.
— Я не могу—
— Тогда ты бесполезен! — прорычал он и продолжил пробираться вперёд.
Я вздрогнул от резкости его слов. Жало обвинения осело глубоко, но он был прав.
В этот раз.
Я двинулся дальше за ним, и каждый шаг ощущался так, будто я брёл сквозь патоку, одновременно борясь со своей магией.
Пещера извивалась и поворачивала. Пещеры не были дружелюбны к демонам, но здесь не пряталось хищников. Я был уверен: это верный знак, что здесь побывала Тёмная Завеса. Любое существо знало, что с тёмной магией лучше не связываться.
Мы бежали по ней уже не меньше часа. За каждым поворотом мог ждать монстр. Остальные были на несколько секунд впереди меня.
Слабые голоса послали по мне всплеск адреналина.
Моя магия вспыхнула, и на миг я почувствовал проблеск контроля.
Пандора.
— Сюда! — крикнул Хантер, и мы рванули к звуку.
Мы обогнули последний поворот, и пещера раскрылась в большую камеру, которой я никак не ожидал здесь увидеть. Я провёл так много грёбаного времени в Пещере Восторга с котами… но никогда не заходил глубже, чем когда мы зашли сюда с Пандорой, оказавшись в ловушке во время песчаной бури.
Дыхание застряло у меня в горле.
Воздух в пещере был прохладным и сырым, а влажность липла к коже. По стенам плясали мерцающие тени, отбрасываемые тусклым свечением биолюминесцентных грибов, облепивших трещины в камне.
Осколки разбитого кристалла усеивали землю. Их зазубренные края поблёскивали, словно звёзды, рассыпанные по ночному небу. Радужные блики ловили свет грибов, и казалось, будто кристалл всё ещё тихо гудит, вибрируя от почти живой энергии.
— Турмалайк, — горько пробормотал Смерть.
Мы и так думали об этом, но я никогда не видел этот вытягивающий магию кристалл вживую. Я пытался достать его для своих сил больше раз, чем мог сосчитать, но раздобыть его было невероятно трудно.
Живот скрутило.
В центре камеры возвышались три клетки с тяжёлыми прутьями, выкованными из того же кристалла, что был рассыпан вокруг.
Вид Декса, прижимающего к себе нашу Пару и заслоняющего её от мрачной реальности вокруг, выбивал почву у меня из-под ног.
Через что Тёмная Завеса заставила их пройти?
— Слава блядским Судьбам, эта сука мертва. — Брэм кивнул в сторону безжизненного тела матери Декса неподалёку.
Она лежала, распластавшись на холодной неровной земле, её бледная кожа резко контрастировала с насыщенными землистыми оттенками пещеры.
— Что случилось? — голос Рида сорвался.
Внутри запертой клетки были ещё два тела, но Декс и Пандора находились перед двумя открытыми.
Далёкий звук падающих капель нарушал тишину. Где-то в глубине пещеры гулял слабый ветерок, разнося резкий запах серы, пока мы пытались осмыслить открывшуюся перед нами картину.
Пока Пандора считалась пропавшей, Смерть был воплощением ярости. Теперь же его чёрные глаза были полны чистой боли.