Он нажал на боковую часть шкафа, открывая потайную дверь.
— Его душа здесь.
— Судьбы. — Она отшатнулась назад. — Мама будет совсем не в восторге, когда узнает, что я сидела в одной комнате с демоном, связанным с тёмной магией.
— Ещё бы, — пробормотал я, используя тени, чтобы рывком распахнуть дверь.
Блэктистл стоял в центре маленькой комнаты с перекошенной улыбкой на губах, словно всё это время ожидал нашего появления.
Его дикие чёрные глаза сияли хаосом — заметное отличие от ярко-зелёных глаз, которые были у него раньше.
На его плече неестественно сидело проявление его магии в форме ворона, а перья переливались болезненным тёмным блеском.
В отличие от другого заражённого тёмной магией демона, с которым нам уже приходилось сражаться, его тело ещё не подверглось полной порче.
Его зубы не сгнили, а вены лишь слегка потемнели — едва заметная чёрная сеть под кожей, словно безмолвное обещание грядущих ужасов.
Эти вены были единственным признаком того, что он заразился совсем недавно.
— Блэктистл, — спокойно произнёс Смерть, и его глубокий голос разрезал напряжение в комнате словно клинок.
Мне этот мудак никогда не нравился.
Убить его будет приятно.
— Вы опоздали, — усмехнулся Блэктистл, и его скрипучий голос заставил кожу покрыться мурашками. Его улыбка стала ещё шире. — Род заберёт Пандору, и вы ничего не сможете с этим сделать.
В тот момент, когда я услышал имя своего отца, всё происходило так, словно Поппи снова влила мне в вены тёмную магию.
Во мне вспыхнула волна ярости, и перед глазами поплыло.
Смерть зарычал от гнева, и этот низкий звук прокатился по кабинету словно раскат грома.
— Ни хуя он её не заберёт! — прорычал я, когда мои тени вырвались наружу.
Они двигались словно живые, устремляясь к Блэктистлу острым щупальцем, похожим на атакующую гадюку.
В тот момент, когда оно пронзило его живот, звук оказался отвратительно реальным — влажный, мерзкий треск разрываемой плоти наполнил комнату.
Глаза Блэктистла широко распахнулись.
Его странная улыбка исчезла, когда он пошатнулся, пытаясь зажать мою магию, которая прошила его насквозь.
Его внутренности буквально вывалились наружу во всех ужасающих подробностях — скользкие петли кишок и внутренние органы шлёпнулись на пол спутанной кровавой массой.
Он издал захлёбывающийся крик.
Его голос сдавило агонией, которой от него буквально разило.
Похоже, заражение ещё не успело зайти достаточно далеко, чтобы притупить боль.
И это играло нам на руку.
Кровь брызнула по комнате алой дугой, наполняя воздух металлическим запахом.
— Тебе никогда не стоило проклинать нашу Пару. — Магия Брэма затрещала по всей комнате, и Хаос вырвался из него с яростным рыком.
Огромный волк в тёмном размытом прыжке врезался в Блэктистла, щёлкая челюстями.
Хаосу потребовалось меньше секунды, чтобы сомкнуть челюсти на шее Блэктистла и одним точным движением оторвать ему голову. Хруст костей эхом разнёсся по комнате, а кровь ударила вверх жутким фонтаном, когда обезглавленное тело рухнуло на пол.
Медный запах крови смешался с едкой вонью серы, создавая тошнотворную смесь, цепляющуюся за мои чувства. Этот запах был мне слишком хорошо знаком, и я не смог остановить воспоминание, которое он вызвал — тёмное эхо того, что мои родители сделали со мной и Селеной. Оно навсегда выжжено в моих кошмарах.
— Отличная работа. В Калисте стало на одного паразита меньше, — сказал Смерть тоном таким же холодным и острым, как артефакт, который он поднял. Он сиял потусторонним светом, жадно стремясь поглотить тёмную магию, сочащуюся из останков Блэктистла.
Но что-то было не так.
— Жаль только, что мы не заставили его страдать подольше, — пробормотал Брэм.
— Время играет против нас. — Я наклонил голову, наблюдая, как тёмная магия вытекает из разрушающегося трупа густой вязкой массой, собираясь на полу лужей, похожей на смолу.
— Я знаю. Нам нужно было убить его, чтобы снять проклятие с Пандоры, — сказал он, зло глядя на то, как тело Блэктистла превращается в пепел. — Мы не можем терять время.
— Это не работает, — прорычал Смерть. Его раздражение было заметно по напряжённой челюсти и едва заметной складке между бровей. Тёмная магия сопротивлялась, не желая втягиваться в артефакт. Она извивалась в неповиновении. Он крепче его сжал, свет начал тускнеть в попытках поглотить магию. — Артефакт больше не может вместить тёмную магию.