Отец Пандоры сказал, что цена не имеет значения, поэтому мы решили сделать всё по высшему разряду.
Зато нам уже удалось закончить зачарованную зону кормления.
Она располагалась немного в стороне от центра арки.
Там стояли десять мисок, зачарованных так, чтобы постоянно пополняться разными видами мяса.
— Каждый раз выглядит всё лучше и лучше, — прохрипела Пандора, упирая руки в бёдра и улыбаясь мне.
Мне нравилось, что она улыбалась мне.
— Нам ещё чуть больше половины работы осталось. Без помощи твоего отца мы бы точно не справились. Надеюсь, он понимает, насколько мы это ценим.
Я поднял руку и почесал затылок.
Я уже благодарил его.
В ответ получил только ворчание.
Он… не испытывал ко мне такой симпатии, как к Риду или Хантеру, но со временем он ко мне привыкнет.
Наверное.
Надеюсь.
— Я уже много раз его благодарила, — сказала она, делая маленький шаг ближе ко мне. — Но мне нравится строить что-то для кошек вместе с тобой.
— Мне тоже, — тихо ответил я, глядя на неё сверху вниз.
Она была охуеть какой красивой.
— Эм… ты уже пробовала использовать магию страха?
— Магию страха?
Её губы слегка приоткрылись, а на щеках появился румянец.
— А, да. Если честно, я совсем забыла.
— Забыла? — рассмеялся я, притягивая её к своей груди и обнимая. — Я буду помнить всю свою жизнь, как ты поставила мне метку. Кажется, я даже разобрался, как чувствовать души. Это охуеть как круто.
— Я не забыла, как мы связались, — прошипела она.
По связи Пар меня накрыла её неловкость.
— Я просто забыла сказать тебе, что использовала твою магию.
— Правда? И что ты сделала? Вызвала чувство страха или забрала его?
— Забрала.
Она прижалась лицом к моей груди и вздохнула.
— Я забрала страх у Декса.
— Хорошо, — прошептал я. — Я рад. Ты ведь просто лечишь нас всех, да?
— Лечу вас? — Она нахмурилась и подняла взгляд. — Тебя не нужно было лечить, Скел.
— Нас всех нужно, — признался я. — Я был слишком зависим от фейской магии, Пандора. Ты избавила меня от этого. Ты исцелила мою грёбаную душу. И души Декса с Брэмом тоже очистила от тёмной магии. Ты всегда рядом, когда мы нуждаемся в тебе. А мы даже не понимали, насколько отчаянно хотели этого. Мы причинили тебе боль, и мне так жаль. Мне будет жаль до конца моей грёбаной жизни. И я продолжу делать всё, чтобы загладить свою вину перед тобой.
— Я простила тебя, Скел. И Декса тоже простила.
Она замолчала на мгновение.
— И Брэма я тоже прощу. Суть в том, что вы мои Пары. Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь вам. Но ты не был сломан настолько, чтобы тебя нужно было чинить, Скел… и я люблю тебя.
В тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, мой мир изменился.
Это было пиздец как сентиментально, но казалось, будто само время свернулось вокруг нас. Всё остальное растворилось где-то на заднем плане, оставив передо мной только её. Её красные глаза были мягкими и уязвимыми, всматриваясь в мои в ожидании реакции.
У меня сжало грудь. Недоверие и желание обрушились на меня одновременно, затопив нашу связь. Я не мог подобрать ни единого слова, которое стало бы достойным ответом на это. Мой взгляд опустился на лёгкую дрожь её нижней губы.
Я двинулся.
Мои губы жадно накрыли её губы — отчаянно и всепоглощающе. Будто в этот единственный поцелуй я вложил всё, что так долго держал в себе ради неё. Я целовал её жёстко, почти до боли, ощущая вкус правды в словах, которые она только что произнесла. Через нашу связь Пар я чувствовал её любовь, окутывающую мою собственную.
Её руки обвились вокруг моей шеи, а пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ещё ближе.
Мягкость её губ, тепло её кожи, то, как её тело таяло в моих объятиях, — всё это было охуеть как идеально. Для меня существовала только она: её запах, её вкус и то, как она отзывалась на каждое прикосновение, словно ждала этого не меньше, чем я сам.
Я прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы запомнить выражение её лица. Она даже не представляла, что сделала со мной. Не знала, насколько одиноким я был, насколько глубоко тонул в собственной грёбаной травме. Но именно она вытащила меня оттуда и снова подарила мне надежду.
Её глаза были наполнены тем же желанием, которое текло сейчас по моим венам, а дыхание стало прерывистым.
— Скел?
— Ты любишь меня? — выдавил я, чувствуя, как горячие слёзы наполняют глаза так стремительно, будто прорвало плотину.
— Конечно люблю, — прохрипела она.