— Я так сильно по тебе скучал, — прошептал Рид, прижимаясь поцелуем к виску Пандоры. — Слава Судьбам.
— Я тоже скучала. — Пандора растаяла в его объятиях, и слеза скользнула по её щеке, когда она глубоко вдохнула его запах. — Я скучала по всем вам.
Я не знал, чего ожидать, когда мы наконец доберёмся до Пандоры и Декса, но точно не этого.
5
БРЭМ
Тёмная магия скользила по моим венам, коварно обвивая сердце, как змея. Даже фейское виски не могло приглушить эту грёбаную боль, въевшуюся в самую душу.
Ничто не могло.
Единственное, что я чувствовал, — жажду убийства. Мне хотелось разрисовать стены кровью каждого, кто меня раздражал.
Магия хаоса ревела в моей душе, требуя вырваться наружу. И всё же Хаос не являлся мне. Он не появлялся уже несколько дней.
Может, его блокировала тёмная магия. Мне уже было плевать.
А вот на что мне было не плевать — так это то, что мы искали Пандору днями, часами, минутами, и знаете что?
Мы наконец, блядь, нашли её, а теперь всё крутилось вокруг Смерти и Дженни?
Какого хуя? Все тупые, что ли?
Да, конечно, они Пары. Но мы искали Пандору. Как всё могло настолько по ебаному съехать?
Хантер помогал Крейвену, Скэл помогал Дексу. Рид держал Пандору на руках, но все всё равно пялились на зрелище перед нами — Смерть и Дженни. Дженни была без сознания, но их связь Пар всё равно мерцала вокруг них.
От этого у меня кожа зудела.
— Вы, блядь, издеваетесь? — мой голос был резким и каким-то чужим. Он даже не звучал как мой. Мне уже было всё равно. — Мы искали Пандору так долго, чтоб вас Судьбы побрали, а вы даже, блядь, не на ней сосредоточены! Это она пережила травму! — Я резко махнул рукой, пока раздражение вскипало во мне. — Это какой-то ебаный цирк!
— Успокойся, блядь, Брэм! — заорал на меня Скэл, с трудом удерживая Декса на ногах.
— Какого хуя, мужик? — Декс нахмурился и уставился на меня.
— Все просто остановитесь, — приказал Хантер.
Но я не мог остановиться. Тёмная магия внутри меня взметнулась, шепча обещания силы и хаоса, подталкивая меня сорваться.
Я думал, что если найду свою Пару, это всё исправит, — но нет. Тёмная магия сжирала любую часть меня, которую она могла бы исцелить.
Она не могла исцелить то, что осталось… и, может, я уже не хотел, чтобы она это делала.
Моё дыхание участилось, и пещера словно запульсировала подо мной. Я терял контроль. До этого я держал тёмную магию на грёбаном коротком поводке.
— Заткнитесь! — Я сжал кулаки, чувствуя, как магия потрескивает на кончиках пальцев.
Я глубоко вдохнул. Мне нужно было, блядь, дышать. Я мог это сдержать.
Но хотел ли я на самом деле?
Магия вырвалась наружу, и из земли взметнулась огромная змея, сочащаяся тёмной магией. Её чешуя мерцала злобой, пока она свивалась у моих ног, шипя от голода, который отражал мой собственный.
— Ты совсем с ума сошёл? — крикнул Рид, но я едва слышал его сквозь шипение змеи.
— Отъебитесь от меня! — взревел я, и змея поднялась.
— Почему турмалайк не действует на его магию? — прохрипел Крейвен.
— Ох, блядь. Брэм… — с ужасом выдохнул Декс.
— Когда это случилось? — спросил Скэл.
— Турмалайк не действует на тёмную магию, но даже если бы действовал, он должен был либо удерживать его, либо находиться на нём, — потрясённо ответил Хантер.
Хаос пьянил, но его было слишком много. Слишком невыносимо.
Сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Тьма скреблась внутри, требуя, чтобы я впустил её.
Это было так соблазнительно.
Гораздо соблазнительнее, чем алкоголь когда-либо мог быть.
— Брэм! — Пандора вырвалась из рук Рида и бросилась ко мне. Её глаза были полны решимости, а не той слабости, что была в них, когда мы нашли её здесь.
Всё изменилось. Тьма впервые с тех пор, как проникла в меня, утихла, когда она заглянула мне в душу.
Её губы встретились с моими, и впервые я почувствовал искру надежды посреди моего вечного хаоса. Но это был не просто наш первый поцелуй. Я почувствовал, как её сила скользнула мне в горло, когда она раздвинула мои губы языком.
Она вплелась в меня, пожирая щупальца тёмной магии, пустившие корни в моей душе.
— Впусти меня, — пробормотала она мне в губы.
Я чувствовал, как её сила сливается с моей душой, оттесняет тьму, вытягивает её, как яд из раны.