Случаются близкие факты и в обычных войнах. Допустим, налетом авиации полностью уничтожен штаб вместе со всем персоналом! Конечно же, это неприятно, особенно когда это происходит в самый нужный момент (собственно говоря, штаб — самая нужная единица в любой момент, даже при переформировании и в глубоком тылу), но это только неприятность не более (для семей погибших — это горе!) Людей, желающих служить в штабе всегда найдется с избытком, из их числа найдут наиболее подходящих и проблема на этом будет исчерпана. В нашем деле все не так просто. В нашем деле штаб надо так уничтожить, чтобы его уничтожение выглядело благом! И ни в коем случае не вызывало желание набрать новых людей.
М. С. Горбачев активно продолжил недоделанное Н. С. Хрущевым. Системе управления наносился один удар за другим. Почему было возможно повторение «организационной чехарды» в 1980-ые? — Да потому, что во времена Л. И. Брежнева не был проведен четкий анализ, не было изучено прошедшее во всей полноте и взаимосвязи, не даны оценки от самых мягких до той «военной» терминологии, что мы пользуемся, не были даны рекомендации, как этого избежать впредь.
Свернуть деятельность возможно необязательно по приказу начальника или упустив нити управления. Можно добиться подобного и, наоборот, через больший, чем это необходимо, диктат. Таковым, например, оказалась работа с депутатами-коммунистами из Верховного Совета РСФСР (в 1990–1991 гг.) Первое время они собирались в 206-ой комнате ЦК КП РСФСР: «… стиль работы с депутатами был явно заимствован из прошлого. Собирали нас часто, обычно после заседаний съездов или сессий. Приходил И. К. Полозков, открывал собрания, садился и молчал. Говорил Соколов. Он четко, самоуверенно давал нам инструкции, как себя вести, что говорить при решении того или иного вопроса.
Возражений не терпел, требовал неуклонного проведения линии, выработанной секретариатом.
Сначала мы нервничали, затем стали возмущаться, потом наиболее смелые ходить на эти собрания перестали. Через некоторое время перестали ходить все, кроме освобожденных партийных работников…» [3.43. С. 60–61].
Отсюда и делаются глубокие обобщения, что «… одной из причин распада Советского Союза стала, по-видимому, чрезмерная устойчивость, окостенелость его отжившей политической системы» [36. С. 59].
Ситуация «межведомственная война». Сама потенциальная возможность доведения до подобного кроется в самой сути организационного строения — то есть явление это может оказаться объективным. В любой стране есть подразделение всего госаппарата на части: «Вся огромная страна на глазах расщеплялась на удельные владения-ведомства, и они имели только свои местнические интересы. СССР становился чем-то вроде апельсина, который снаружи походил на красивый монолит, а сними кожуру — и представал перед глазами в виде долек, каждая из них была либо ведомством, либо союзной республикой» [18. С. 158].
Удивительно и то, что малейшее отклонение от обычного состояния системы приносило с собой прямо-таки резонансные явления. Ну скажите, как может отразиться на высшем руководстве в Москве события в далеком, полу-зарубежном Афганистане? — Оказывается могут, да еще как: «… В Москве так и не был решен вопрос, кто же будет главным представителем советского руководства в самом Афганистане, кто будет своего рода военно-политическим руководителем всей кампании. Вопрос не был решен потому, что и в самой Москве никто не знал, кто же несет основную ответственность за афганскую войну. Существовала Комиссия ЦК по Афганистану, в которую входили Громыко, Андропов, Устинов и др. Это был типичный но тем временам «коллективный орган безответственности», носивший, по сути дела, консультативный характер при генеральном секретаре. А практическое каждодневное руководство осуществляли министры но своим линиям, не спрашивая коллег и часто не советуясь с ними. Этим ловко пользовались афганцы, находившие себе покровителей среди ведомственных начальников. Скажем, в течении всех лет войны представители Комитета государственной безопасности ориентировались преимущественно на группировку «Парчам» Народно-демократической партии Афганистана. Эту группировку возглавлял Бабрак Кармаль, стоявший во главе партии и государства. В то же время представители Министерства обороны неизменно симпатизировали «халькистам», потому что подавляющее большинство военною командования афганской армии принадлежало именно к этой группировке.