Советологи писали, что саботировать начинали еще нововведения Ю. В. Андропова. Так «андроповед» Северин Биалер (Bialer) в книге «Советский парадокс» сообщал: «Зимой 1983 года в Москве я узнал о двух эпизодах, связанных с сопротивлением инициативам Андропова в плане проведения экономической реформы и его новаторскими идеями относительно чиновничьего аппарата. Местный партийный аппарат, в основном районные секретари, которые составляли превалирующее большинство в партийной машине, забросали ранней осенью Центральный секретариат партии письмами, выражавшими неприятие изменений в политике партии и стиле работы. Их основной аргумент сводился к необходимости учета опасности международной ситуации, что требует заниматься экономической мобилизацией, а не включаться в экономическую реформу или менять стиль работы партии. Второй инцидент связан с обращением, переданным Андроповым на места, в котором говорилось, что он не потерпит формальною отношения к экономическим реформам и требует от чиновников ответственности за порученное дело, а те, кто не согласен с такой постановкой дела, не должны удивляться, обнаружив себя однажды без работы. Эти эпизоды, как возможно, и многие другие, раскрывают нежелание чиновников на местах что-то менять» [3.60. Р. 96–97].
Еще в августе 1985 г. на совещании в ЦК прозвучал тезис о «тихом саботаже линии партии со стороны отдельных руководителей» [17. С. 70]. Тут нужно сказать, что постоянная риторика насчет того, что реформы М. С. Горбачева по развалу сверхдержавы вызывают сопротивление бюрократии потом помогли тем, кто планировал «август-91»: достаточно было провести контент-анализ статей, что указать в своих рекомендациях: события должны будут выглядеть в глазах общественного мнения так, как будто речь идет о пике недовольства политических консерваторов. Советологам было легче увидеть эту тенденцию. С. Старр (Starr) в своей статье «Меняющийся характер перемен» указывает, что «Нужно заметить, что даже самые ограниченные реформы могут вызвать сопротивление (…) со стороны управленческо-бюрократического аппарата. Именно на нею ополчился Горбачев в самых резких из своих речей. Пожалуй, ни один советский руководитель, кроме разве что Сталина времен массовых репрессий, не предпринимал подобной атаки на служащих собственного правящею аппарата. Судя по тому, что в 1987 году было уволено 10 тысяч милицейских работников, при Горбачеве основным объектом принуждения стал государственный аппарат» [3.61. С. 43].
Другой — некто Густафсон Т. (Gustafson) в статье «Кризис советской системы власти и политическая стратегия Михаила Горбачева» пишет, что «Уловить политическую линию Михаила Горбачева не так-то просто» [3.61. С.217].
Довести до такою безвыходного состояния ситуации, после которой автор американских рекомендаций мог спокойно вздохнуть и сказать: «Ну все! Этим русским до мата остался один шаг И каков бы он ни был, их ждет крах!»
Во время выборов зимой 1988/89 г. одним из первых начал атаку на аппарат некий юрист из Ленинграда: «На решающем предвыборном собрании мне выпал неудачный жребий: я должен был выступать с изложением своей предвыборной программы предпоследним. Было уже около полуночи, когда очередь дошла до меня. Все устали от выступлений и ответов на вопросы предыдущих девяти кандидатов. (…)
И тут я вспомнил, как начинал многие свои выступления Мартин Лютер Кинг: “У меня есть мечта!“ “I have a dream!” — говорил он и далее объяснял, в чем она состоит.
Я так и начал свое выступление: “У меня есть мента, что следующие выборы будут организовывать не структуры компартии, а сами избиратели и их объединения… ”»[30. С. 46–47]. Фигуры помельче также пользовались таким приемом достаточно примитивно, но стоило только на митингах покричать (да погромче!), что его обижают, как тут же была гарантирована «зеленая улица» и хор голосов в поддержку. Вот например, некий человек из их числа, но только всеми забытый: Виктор Пименович Миронов, 1949 года рождения, русский, юрист и журналист. С 1980 г. работал следователем Московской транспортной прокуратуры, затем инспектором комитета народного контроля Калининского р-на г. Москвы. В 1988 г. исключен из КПСС за то, что на партсобрании назвал фамилии членов бюро РК КПСС, злоупотреблявших служебным положением. Создатель и главный редактор бюллетеня «Хроника борьбы кандидата с аппаратом» (в ходе избирательной компании 1989 г. по выборам в народные депутаты СССР), с первого захода это не удалось, но потом был поддержан и в марте 1990 г. избран народным депутатом России и Моссовета.
Только теперь даются довольно интересные оценки происходившего. «К XIX партконференции “горбисты” располагали солидным реставрационным заделом. Заиграв в 1985 году в качестве козыря идею научно-технического прогресса, предложив и провалив программу подъема машиностроения, они дискредитировали ее. Две “модели хозрасчета” и внедрение кооперативов буржуазного толка наряду с подрывом системы научно-централизованного планирования подготовили предпосылки дезинтеграции и развала целостности народного хозяйства» [3.62. С. 34].