Вечер тянулся долго. Николай Александрович поужинал и, услышав в новостях про то, что снегопад будет продолжаться всю ночь, машинально взглянул на елку. Она стояла в углу, все еще голая, без единой огонька. Он вздохнул, подошел к коробке с игрушками и достал оттуда спутанную гирлянду. Провода образовали плотный тугой комок, который будто жил собственной жизнью.
Он сел на табурет, зажал гирлянду обеими руками и начал распутывать ее, морщась от каждой новой петли. Провод то цеплялся за край стола, то за собственные лампочки. Несколько раз он раздраженно отодвигал коробку, которая мешалась под ногами. Несколько раз хотел все бросить и заняться этим завтра. Но если уж начал, значит надо довести до конца.
Минуты тянулись. Возня с этой простой мелочью почему-то казалась бесконечной и утомительной. Когда наконец удалось освободить последние узлы, он проверил лампочки. Пара не загорелась сразу, и ему пришлось постучать по блоку питания. Потом огоньки вспыхнули ровным теплым светом.
Николай Александрович повесил гирлянду на елку. Она получилась скромной, не особенно нарядной, но вполне живой. Пусть светится до утра. Он отступил на шаг, посмотрел на результат и почувствовал только усталость.
Он выключил лишний свет в комнате. Единственной яркой точкой оставалась та самая гирлянда на елке. Но вместо того, чтобы вызвать тепло, этот огонек почему-то только напоминал ему о том, как много он делал сегодня через силу.
Он лег позже, чем рассчитывал. Лег и долго не мог уснуть, ворочаясь и уже жалея, что полез с этой елкой. В доме стояла тишина, а огоньки в углу светили как-то бесцветно и равнодушно. Когда он наконец провалился в сон, в нем не было ничего праздничного.
Метель все еще не прекращалась. Снег кружился как будто в одном и том же месте, не желая уходить в сторону.
Он разделся, лег в кровать и долго смотрел в потолок. Тридцатое декабря подходило к концу. Еще один год почти завершился. Он закрыл глаза, чувствуя усталость, такую же ровную, как и весь день. Даже легкую безрадостность. Завтра останутся мелочи. Он справится. Главное лечь спать пораньше.
В комнате было тихо. И только за окном снег все так же медленно вращался, как будто пытался что-то сказать, но человек под теплым одеялом этого не слышал.
Утро началось для Николая Александровича тяжело. Он проснулся с той особенной ватностью в голове, когда кажется, что поспал слишком долго или лег не в свое время. Полежал пару секунд, потом медленно сел на кровати. Комната выглядела привычной, спокойной. Все будто было на своих местах.
Он поднялся, накинул халат и подошел к окну, как делал каждое утро много лет подряд. За стеклом серел зимний свет. Снег шел мягко и неторопливо. Только вот его было подозрительно мало. Вчера он видел, как метель валит почти стеной. Все вечерние новости говорили о сильных осадках, которые продержатся до утра. Он даже ворчал, пока нес пакеты, что снова все замело. Но сейчас вид во дворе был таким, будто снег только начался. Тонкий свежий слой, ровный и почти девственный. Следы на тротуаре тонкие, не успевшие смешаться в кашу. Дворники еще даже не появлялись.
Он нахмурился, но не придал этому значения. Пошел в ванную, умылся ледяной водой, которая обычно помогала ему проснуться. Вышел на кухню, включил чайник и машинально оглядел комнату.
Он сначала не понял, что именно его тревожит. Всё выглядело слишком привычно. Слишком знакомо.
И тут что-то кольнуло под сердцем.
В привычном углу у телевизора не было елки.
Пустой угол. Стул рядом. Никаких коробок с игрушками. Той самой елки, с которой он возился вчера полвечера, не было. Он буквально помнил, как устанавливал ее, долго расправлял спутанные ветки и ругался, что год от года они только хуже лежат в коробке.
Он стоял неподвижно, как будто что-то ждал. Даже не сразу подошел поближе. Потом медленно присел, заглянул за телевизор, будто елка могла упасть туда. Посмотрел в другую комнату. Бесполезно. Ни следа.
Он прошёл на кухню и автоматически дернул дверцу холодильника. Там пустовато. Почему пусто? Он же вчера закупился. Где молоко? Где колбаса? Где творожки, на которые вчера посмотрел и даже вслух сказал себе, что опять взял лишнего?
Он нахмурился и открыл морозилку. Там тоже был вчерашний набор. Не тот, который он складывал туда поздно вечером, а тот, что был до похода в магазин.
Секунду он просто стоял неподвижно и слушал, как по батарее тихо пробегает горячая вода.