Он замер, почувствовав, как внутри все холодеет. Это уже было не похоже на совпадение. Он бы не сказал, что испугался. Скорее в нем проснулось чувство, которое он не испытывал много лет. Будто кто-то смотрит ему в спину и ждет его реакции.
По пути к магазину он увидел соседку с третьего этажа. Невысокая женщина, тяжёлая сумка, знакомая натянутая улыбка усилием через усталость. И, как вчера, пакет вдруг порвался. Мандарины покатились по снегу почти тем же маршрутом, как будто их кто-то расставлял заранее.
Николай Александрович застыл. Это слишком напоминало вчерашнее утро. Пласт за пластом, одинаково. Ему даже показалось, что один из мандаринов останавливается точно в той же маленькой ямке.
Он помнил, как вчера кто-то другой помог ей. Как женщина благодарила не его. И сейчас память странно подсказывала: раз вчера всё так произошло, может, так и должно быть? Может, если он вмешается, нарушит… что? Он сам не мог сформулировать. Но мысль была именно такой — нелепой, тревожной, цепкой.
Он на секунду сделал движение вперёд, но ноги будто приросли к месту. Внутри всё спуталось: нельзя вмешиваться, вдруг так и должно быть, вдруг из-за него что-то пойдёт не так. Он чувствовал себя наблюдателем чужой сцены, которую никто не просил его менять.
Сзади кто-то шагнул быстрее, наклонился за мандаринами — точно так же, как вчера. Женщина поблагодарила его голосом, который казался до боли знакомым.
Николай Александрович отвернулся и пошёл дальше, не пытаясь оглянуться. Он боялся увидеть, что всё действительно повторяется до последнего жеста.
В магазине было не легче. Все стояло так же, как вчера. Одна и та же елка наклонялась под тем же углом. Один и тот же продавец звонил кому-то из родственников, произнося те же фразы. Свет, запах, очередь все повторялось. Николай Александрович ощущал себя человеком, который вошел в старую фотографию. Слишком четкую, слишком аккуратную.
Когда он вернулся домой, он почувствовал, как сильно устал от собственных мыслей. Он поставил пакеты на стол и некоторое время просто сидел перед ними. Потом развернул блокнот и стал писать новый список дел. Слова получались кривыми. Рука дрожала, как у человека, который впервые в жизни понял, что мир вокруг может быть хрупким.
Он повторял себе, что это пройдет. Что завтра обязательно наступит тридцать первое. Любая странность исчезнет, стоит только лечь спать.
Он лег рано. На улице шел снег, но снег этот был не обычный. Он кружился слишком ровно, почти по кругу, будто кто-то очень тщательно рисовал каждую снежинку. Он пытался не смотреть, но взгляд все равно возвращался к окну.
Он заснул, держась за мысль, что утром все придет в норму. Что он проснется в своем настоящем, единственном тридцать первом декабря. И что сегодняшний день останется всего лишь непонятной, но все же единственной ошибкой мира.
Проснулся Николай Александрович спокойно, почти с облегчением. Ему показалось, что странное ощущение вчерашнего дня осталось в прошлом. Комната была такой же, как всегда, утренний полумрак за окном тоже выглядел привычно. Он даже подумал, что все эти переживания были просто следствием усталости и позднего вечера.
Он потянулся к телефону с почти детской надеждой увидеть на экране другое число. Он был уверен, что вот сейчас все встанет на место и начнется нормальное, долгожданное тридцать первое. Экран загорелся мягким светом. Он взглянул и замер.
Тридцатое декабря.
Все те же цифры, ровные и спокойные, словно ничего и не происходило. Надежда внутри него тихо осела, будто упала тяжелая снежинка. Он смотрел на экран чуть дольше чем нужно, пытаясь уловить хоть малейший намек на перемену. Но дата стояла неподвижно.
В груди поднялась тихая тяжесть. Не страх, а разочарование. Как будто он очень рассчитывал на развязку, а получил повтор. Он медленно сел на кровати, еще раз проверил дату, будто мог допустить ошибку. Но число снова не изменилось.
Он поднялся и решил действовать иначе чем вчера. Просто чтобы проверить. Умылся позже чем обычно. Позавтракал не тем что обычно. Долго искал перчатки, хотя мог бы выйти и без них. Он все это делал, стараясь разорвать цепочку вчерашних действий. Он надеялся, что любой маленький шаг в сторону изменит ход дня. Но чем дольше он пытался, тем быстрее понимал, что обстоятельства тихо и спокойно возвращают его туда же.
Он вышел из подъезда, собираясь пройти другой дорогой. Но на углу кто-то перекрыл тротуар и пришлось свернуть туда же куда он шел вчера. У подъезда остановилась машина, и водитель жестом попросил его пропустить себя. Пришлось отступить и опять оказаться на том же маршруте. Он пытался замедлить шаги, но поток людей невзначай вытолкнул его к знакомому перекрестку. А снег снова вел себя так же. Падал тихо и ровно, будто кружился по заранее заданному рисунку.