Он старался держаться спокойно, но в голове все время стучало ощущение повторяющегося эха. Будто этот день не просто повторяется, а сжимается вокруг него.
У магазина он заметил продавщицу у раскладного стеллажа. Вчера там стоял другой человек, но девушка казалась странно знакомой. Светлые волосы были собраны в хвост. На щеках легкий румянец от холода. Она посмотрела на него будто с узнаваемой теплотой, которая никак не могла быть настоящей. Николай Александрович ничего не сказал. Он хотел пройти мимо, но она задержала взгляд и произнесла обычным будничным голосом: «Сегодня хороший день для перемен».
Он вздрогнул. Не от слов. От того что голос будто откликнулся внутри него, словно он уже слышал эту фразу раньше. Или видел ее губы, произносящие что-то похожее. Но память не давала ясности. Только ощущение слабого отблеска.
Он вошел в магазин, стараясь не думать об этом. Покупал товары наугад, лишь бы держать руки занятыми. Он шел по рядам и ловил себя на том, что действия повторяются сами собой. Тянулся к тем же продуктам. Останавливался у тех же полок. Смотрел на ту же маленькую искусственную елку и снова отмечал ее кривой силуэт. Точно так же, как вчера. Он попытался выбрать другую, но вся полка выглядела как отражение вчерашнего дня. Елки стояли так же криво, под тем же углом, как будто никто не трогал их много часов.
В магазине он заметил соседку из третьего этажа. Она снова выбирала мандарины, осторожно складывая их в тот самый тонкий бумажный пакет, который вчера порвался у нее прямо на снегу. Николай Александрович невольно замедлил шаг. Он знал, что будет дальше, и именно это ощущение повторения толкнуло его к словам, которые вырвались сами:
«Возьмите лучше двойной пакет. Этот не выдержит».
Соседка удивилась, но послушалась и взяла двойной пакет. Пока кассир пробивал покупки, он вдруг поймал себя на том, что не хочет снова видеть, как она тащит тяжесть едва передвигая ноги. Мысль пришла спокойно, без прежнего оцепенения. Он вздохнул и сказал почти буднично: «Давайте донесу. Я все равно туда иду». Она снова удивилась, но улыбнулась и кивнула. И в этот момент он понял, что делает это не из воспоминаний о вчерашнем, а просто потому, что так правильно именно сегодня.
Он нес пакеты до их подъезда и чувствовал странную дрожь внутри, как будто делает что-то важное, хотя сам не понимал, что именно. Вчера он прошел мимо. Сегодня помог. И от этого стало не легче, а только непонятнее.
У дверей он передал ей пакеты и остался на короткое мгновение один в холодном воздухе. Повторяющийся день словно прислушивался к каждому его шагу. А он сам не мог объяснить ни себе, ни кому-нибудь другому зачем поступил иначе и что теперь изменится.
На обратном пути снег усилился. Огни машин отражались в сугробах мягкими кругами. Воздух стал тише, будто город разговорился шепотом. Он шел медленно, не торопясь возвращаться домой. Казалось, что дом никуда не денется. День тоже никуда не денется. В этом была и странная уверенность и тревога.
В этот вечер он снова занялся елкой, хоть и сделал это почти машинально. Сборка прошла быстрее чем в первый раз. Он уже помнил какие ветки куда поворачивать, где крепление упрямится и с какого конца начинать распутывать гирлянду. Все вышло почти без задержек. Он даже удивился тому, как ловко у него пошло дело. Когда елка обрела свой привычный вид, он украсил ее игрушками и мишурой. Получилось аккуратно и по-домашнему, хотя праздничного настроения все равно не появилось.
Вечером он долго сидел на кухне. Елка стояла в углу. Гирлянда мигала редкими вспышками. Снег за окном все еще кружился, не осыпаясь вниз как обычно, а будто медленно обводя один и тот же невидимый круг. Николай Александрович смотрел на это словно ждал что перед глазами проявится что-то в белом мерцании. Какая-нибудь подсказка или знак.
Он впервые позволил себе задать вопрос вслух. Едва слышно и будто самому себе. Если меня кто-то оставил здесь, чего от меня хотят.
Комната молчала. Только огоньки на елке ритмично отражались в стакане на столе. Снег кружился за окном, будто не слышал его слов или слышал слишком хорошо. Стояла тишина с легким оттенком волшебства, которое пока не обещало ничего хорошего, но и не пугало до конца.
Утро встретило его мягким светом. Снег за окном двигался чуть иначе чем раньше. Он не падал, а словно медленно плыл, как если бы кто-то аккуратно вел невидимой кистью по стеклу. Николай Александрович открыл глаза и сразу заметил, что комната кажется знакомой не только из вчерашних повторов. Она будто ожидала его решения. Он задержал дыхание и посмотрел на телефон. На экране светилось число тридцать. Он знал, что так и будет, но все равно надеялся увидеть другое. Тридцатое декабря. Опять.